Гечевара
Шрифт:
Программист раскрыл ноутбук. Там, на экране, было всё уже в полной готовности, которую он и продемонстрировал ребятам. Симпатичные статейки на восьми языках мира, свёрстанные чисто и снабжённые безмерно впечатляющими фото.
«…Из Парижа поступила информация о том, что в ночь с 8 на 9 октября там неожиданно начались массовые беспорядки среди молодёжи. Вследствие того, что правоохранительные органы не были готовы к подобным инцидентам, толпе удалось захватить половину города, в том числе здание парламента. На Эйфелевой башне вывешен огромный транспарант с лозунгом «Дайте настоящее!». Сейчас студенты приближаются к Елисейскому дворцу…»
«…
«Только что, по данным ИТАР-ТАСС, Сенат США почти единогласно принял эпохальное решение. Государство североамериканских штатов будет стёрто с карты! С 0 часов 10 октября США торжественно входит в состав республики Куба. Эта новость вызвала панику среди Майамской эмиграции. Враги режима Кастро, в своё время убежавшие с Острова Свободы, в спешном порядке оформляют визы в Гондурас, пока это возможно…».
«В 16 ч. 38 мин. по московскому времени в Токио умер, не оставив наследников, последний император Японии, представитель самой древней правящей династии Земли. По стране прокатилась волна ритуальных самоубийств. Радикально настроенная молодёжь вышла на улицы с требованием учреждения социалистической республики. Лозунг демонстрантов приблизительно переводится как «Хотим настоящее!»…»
«Сразу в нескольких городах России этой ночью зафиксированы народные волнения. Так, здание администрации Свердловской области блокировано многотысячной толпой митингующих, которые скандируют «Даёшь настоящее!». В 23 часа 8 октября во всех морских портах произведены холостые залпы с крейсеров. В ряде населённых пунктов захвачены почта, телеграф и телефон. По данным неофициальных источников, руководство страны начало переговоры с одной из южноамериканских республик…»
«…На Гондурас надвигается смерч «Марианна»…»
Статьи были всеми одобрены.
– Значит, начнём, – сказал вождь, положив свою руку на худое плечо программиста.
Тот сел за компьютер и стал что-то делать.
Ребята молчали.
Двуколкин не знал, сколько всё это длилось. Время вдруг замедлило свой ход для всей «Бригады»: вероятно, отдышаться перед ускорением, перед переходом от Старинного и Мёртвого к Живому, Прогрессивному. Оно застряло на границе двух эпох – как будто ненадолго, но для Алексея и его друзей – на бесконечность.
Кто-то прошагал по коридору.
Тишина.
За окнами проехала машина.
Снова тишина.
«Жжж!» – сказал мобильник Виктора. Тот нервно сцапал его, вперился глазами в монитор.
– Чего там? – спросил Лёша.
Виктор молча показал ему текст sms-ки:
«Neostavljaitetelefondoma, delites` vpechatlenijami! Teper` vsego 5 zontarifikaciirouminga!»
Снова
«А вдруг не выйдет?»
Только стук по клавишам.
– Ну, как там? – взволнованный голос Аркадия.
– Да подождите! Чего-то тут это…
– Блин, что, не выходит?! – Виктор, нервно.
– Чёрт, да тихо! – сказал программист.
Опять молчание.
«Говорят, зимой баррикады строят изо льда, – сказал себе Двуколкин. – А что осенью? Но Лиза хороша… Надеюсь, ей понравилось».
Вдруг раздался жуткий грохот – будто с улицы – и разом погас свет.
– Чёрт! Чёрт! Что такое происходит?! – парни заметались по каморке, освещаемой только монитором ноутбука, перешедшего на автономное питание.
В коридоре зашумели: «У вас тоже света нет?» – «По всей общаге!» – «Вот ведь блин, на самом интересном месте!».
– Я закончил, – объявил Серёжа и с улыбкой повернулся к остальным. – Постойте, у меня тут где-то был фонарик.
Он порылся под кроватью и достал оттуда туристический фонарь, довольно крупный.
Алексей раскрыл окно.
Не слишком мощный пучок света от двух батареек выхватил из тьмы кусочек улицы. Ровно поперёк неё лежал фонарный столб с кусками проводов. Вокруг скакали люди: видно, дело было их рук.
– Эй вы, придурки! – крикнул Виктор. – Оборзели, что ли?!
– Сам придурок! – заорали те в ответ. – Мы строим баррикады! Выйди в Интернет-то! Революция!!!
32.
Алексей очухался в общаге – он узнал её почти что сразу – только почему-то не в своей кровати, а на старом одеяле в коридоре. Повернулся набок кое-как. Спина болела, руки-ноги тоже, голова трещала, видел плохо.
– Добрый день, товарищ! – браво объявила незнакомая девчонка. – Тебе лучше?
Двуколкин посмотрел на её толстую фигуру, издевательски обтянутую майкой с Бобом Марли, дреды, порванные джинсы и серёжку в подбородке. Попытался вспомнить, кто она такая. Не сумел. Взглянул по сторонам, увидел ещё несколько субъектов, точно так же возлежащих в коридоре – и сообразил. Конечно, он ведь слышал, что общага превратилась в госпиталь для раненых бойцов за Революцию!
Почти тотчас пришло и остальное. Лёша вспомнил, как ему не повезло в первый же день. Тогда, после столь головокружительного старта, когда деза, так удачно ими пущенная, начала работать уже через секунду, Алексей с товарищами всю ночь занимались изготовлением баррикад. Они валили фонари, деревья и с восторгом применяли для своих контрпотребительских построек разные рекламные щиты. К восьми утра о Революции узнали уже все. Раскусили ли их ложные статейки, сняли ли с ведущих новостных лент – никому неведомо, да, в общем, и неважно. Утром эта дерзкая фантазия сама собою уже превратилась в правду.
А потом были бои с милицией. Алёша не нашёл ни наколенников для скейта, никакого шлема, даже плавательной маски. Он рванулся в бой как был, горячий, беззащитный и восторженный. Конечно, получил. Похоже, его круто отлупили демократизотором, да, помнится, ещё и траванули газом из баллончика. Зато он, кажется, успел раскокать несколько витрин. Это приятно. О, да, а потом ещё кидал камнями по ментам, но вроде мимо…
Лёша попытался встать.
– Лежи, лежи, – сказала девушка.
– А ты кто? – слабым голосом поинтересовался раненый.