Гедеон
Шрифт:
Бежал навстречу кошмару, в который отныне превратилась его жизнь.
КНИГА 2
10 июля — 13 июля
10
Марсель Руссо не любил эту страну, Французскую Гвиану. Терпеть не мог этот город. А больше всего он ненавидел эту занюханную дыру, где всего за тридцать французских франков в сутки ему выделили гамак в комнате, где жили еще двадцать пять индейцев и негров, а вдобавок несколько тысяч москитов. Ничего, скоро он переедет к кузену Саймону, только пусть сперва громогласная и вонючая теща Саймона уберется обратно к своему мужу. Она застукала
Вот дерьмо!
Едва ступив с парома на землю Кайенны — подходящее название для жаркого, душного, жестокого города! — Марсель понял, что обманулся в своих надеждах, попав вместо рая в выгребную яму.
Вся беда в том, что заработать на хлеб дома, на Гаити, у него не получалось. Правда, он мог бы пресмыкаться перед немецкими туристами в отеле, вкалывая от зари до зари, и получать двадцать пять гурдов в час. Плюс чаевые.
Они так произносили фразу — «плюс чаевые», — будто это большая честь. Словно Марсель всю жизнь мечтал о чаевых от дебелых колбасников!
«Да мне плевать на ваши чаевые!»
Это Саймон уговорил его приехать сюда: «Тут есть работа, Марсель. Можно зашибить неплохие деньги. Здесь, в Куру, [5] очень много строят, Марсель. И платят наличными!»
Вот Марсель и приехал, проделав длинный путь. Сначала на пароходе от Гаити до Суринама. Затем на пароме от города Сен-Лоран-дю-Марони до Кайенны. И не успел он туда добраться, как Саймон посадил его на другой корабль и повез прямиком на остров Дьявола, двадцать девять километров морем, где кишмя кишели акулы. Саймон с упоением рассказывал, что здесь когда-то была самая страшная в мире тюрьма. В отличие от кузена Марсель вовсе не горел желанием увидеть тюрьму. Эта планета уже создана тюрьмой, считал Марсель, кому придет в голову любоваться тем, что построил человек?
5
Космодром Куру (Гвианский космический центр), находится под юрисдикцией Франции. Расположен во Французской Гвиане, в 50 км от города Кайенны, между городками Куру и Саннмари, на побережье Атлантического океана, на полосе длиной 60 км и шириной 20 км. Космодром предназначен для запусков стационарных космических спутников. В свое время французское правительство приняло решение о том, что космодром может быть предоставлен любому государству, желающему проводить запуски своих ракет. В настоящее время основные пусковые площадки космодрома являются собственностью Европейского космического агентства.
После этого Саймон отвез его на Куру, где Марсель повесил гамак среди тысяч москитов и нашел работу на стройке.
Неплохая работенка, поднимать сооружение вверх. Правда, Марсель не понимал, зачем это нужно, ведь оно и так было огромным и располагалось прямо на воде. Но Руссо делал все, что от него требовали. Саймон был прав — платили наличными, и много! Это, по-видимому, означало, что стройка не совсем законна, но Марселю-то какое дело, легальная она или нет? Особо привередничать не приходится.
Марсель не умел читать.
Он не смог бы прочесть ни единого слова, даже собственного имени.
Зато он был рослым, сильным и вкалывал за четверых. Он таскал тяжести, орудовал молотком и забирался высоко-высоко, туда, куда остальные подниматься боялись.
А что еще делать,
От места, где висел гамак Марселя, и до строительной площадки было километров семь. Иногда Марселя подвозил Саймон, иногда приходилось шагать на своих двоих. Сегодня Руссо шел туда пешком, хотя пять дней назад ему сказали, что пока в нем не нуждаются. До этого он пахал три недели подряд без выходных, иногда даже по ночам. Подожди немного, а потом снова за работу, предупредили его. Но Марсель изнывал от нетерпения: пять дней без заработка — слишком долгий срок! Может, если он сегодня придет на стройку, там понадобится кто-нибудь, чтобы влезть на самый верх.
Москиты разбудили Марселя задолго до рассвета. Хотя обычно работу начинали не раньше восьми часов, он все же решил пуститься в путь, не откладывая. Идти будет прохладнее, чем под жаркими лучами утреннего солнца. И он знает уютное, прохладное местечко под трубами и досками, где можно спокойно подремать. Марсель не раз там прятался, и никто его не нашел, даже москиты.
Когда Руссо добрался до строительной площадки, кругом было тихо. Казалось, ничего не изменилось. Все те же инструменты лежали, словно отдыхая, на тех же кирпичах. Те же самые тачки стояли в сторонке. Те же самые мухи кружили в воздухе.
За одним исключением.
Там возникло нечто незнакомое и удивительное, такое, что Марселю доводилось видеть только в кино. Он и не знал, что это существует в реальной жизни. То, что Марсель увидел, было прекрасно, и он замер от восторга. Как хорошо, что он работает на людей, которые умеют создавать такую красоту! Они наверняка снова наймут его и хорошо заплатят. Столько, что можно будет поехать домой, на Гаити. Марсель даже сможет остановиться в отеле и гонять долбаных немцев за выпивкой.
Марсель не выспался и устал от долгой дороги. Он забрался в свой укромный уголок, чтобы передохнуть и дождаться остальных рабочих. Погружаясь в дремоту, Руссо думал о немцах и о том, как он будет давать чаевые, когда ему принесут «май-тай» — восхитительный коктейль из рома и апельсинового сока.
Он пробудился от шума.
Вначале Марселю показалось, что это рычит огромный и страшный зверь, но ни одно животное не смогло бы реветь так громко.
Затем он решил, что это землетрясение. Затем, что извержение вулкана. И наконец он подумал: «Это сам Господь Бог. Он возвращается, чтобы уничтожить эту выгребную яму и всю мошкару, которая здесь обитает».
Грохотало так, что Марсель не выдержал. Он закричал, умоляя спасти его от гнева страшного Бога, но не расслышал собственного голоса.
Он не слышал ничего, кроме оглушительного рева.
И вдруг он увидел это и понял, что происходит. Не Бог уничтожает мир, а человек.
Марсель бросился прочь. На бегу он почувствовал, как жар обволакивает его, растворяет в себе.
Он остановился и замолчал.
Марсель просто стоял и смотрел, и от красоты увиденного по его щекам потекли слезы. Нечто возносилось ввысь, в небеса. Может, это и был Бог, потому что Руссо рыдал, как плачут люди, представ пред ликом Создателя.
Это было последним, о чем успел подумать Марсель Руссо, прежде чем пламя поглотило его, мгновенно испепелив, уничтожив тело, словно тонкую полоску пластика в адском огне.
Через несколько секунд не было ни кожи, ни костей, ни волос. К тому времени когда смолк рев, от рабочего не осталось ничего, кроме крошечной кучки золы, которую уже начал развевать легкий, долетевший от воды ветерок с едким запахом.
11
Из онлайновой версии «Нью-Йорк миррор»: