Гедеон

Эндрюс Рассел

— Я знаю, — тихо произнесла она. — Мне тоже приходят такие мысли.

Аманда закончила стрижку в молчании. Когда все было готово, она напомнила:

— Помни, большая часть горячей воды — моя!

Бросив Карлу бутылочку с краской, добавила:

— И не забудь вот это!

Потом Аманда вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь.

Душ немного оживил Карла. Слегка отдающая серой вода была довольно горячей, хотя в самом начале немного ржавой. Колючие струйки-иголочки приятно обжигали тело, принося облегчение затекшим мышцам, и Карл направил воду на плечи. Приняв душ, он вытерся, затем втер каштановую краску

в то немногое, что осталось от его вихров. Карл не выходил из ванной и ждал ровно полчаса — за это время краска полностью взялась, — и только потом подошел к зеркалу. Оттуда на него смотрел незнакомец. У нового Карла Грэнвилла короткие прямые волосы плотно прилегали к черепу. Хотя темно-коричневый цвет выглядел не совсем натурально, получилось не так уж плохо. Он бы и сам не смог узнать себя с первого взгляда.

Обмотав полотенце вокруг талии, Карл вышел в комнату и замер с открытым ртом, увидев Аманду. Не только он один изменил облик. Ее роскошные, длинные и густые рыжие волосы остались в прошлом, Аманда обрезала их почти под ноль. И выкрасила в иссиня-черный цвет.

— Мою фотографию тоже показывали по телевизору, — сказала она. — Я и подумала, что лучше подстраховаться.

Карл ничего не ответил.

— Ну как? — спросила она.

Карл, не произнося ни слова, продолжал в изумлении таращиться на нее, и тогда Аманда разрыдалась.

— Эй, — выдавил наконец Карл, — перестань. Я просто удивился. Прекрасная стрижка! Честно-честно!

— Господи! — всхлипывала Аманда. — С нами столько всего случилось, и из-за чего я плачу? Из-за того, что подстриглась! Как можно быть такой девчонкой?

Карл хотел обнять ее, утешить. Ему казалось, что так будет правильно. Но Аманда вырвалась и поспешила в ванную. Карл услышал плеск льющейся воды, провел рукой по своей новой прическе, плюхнулся на кровать и со свежими силами принялся изучать карту региона, обводя кружочками города, которые находились в радиусе пятидесяти километров. Посмотрел выпуск последних новостей по каналу «Апекс ньюс нетуорк». Узнал, что ФБР сейчас получает почти по триста телефонных звонков в час от людей, которые совершенно точно его видели. Уже позвонили из тридцати одного штата, включая Аляску и Гавайи. Федеральное бюро расследований по сведениям, полученным из достоверных источников, пытается проверить все сообщения.

Карл все никак не мог привыкнуть к тому, что его фото демонстрируют по телевизору. Не мог привыкнуть к тому, что любой представитель закона жаждет его поимки и не задумываясь пристрелит, едва увидев. Как такое может быть?! Смотреть дальше Грэнвиллу не хотелось, и он выключил телевизор.

— Тебе лучше? — спросил он Аманду, когда та, шлепая босыми ногами, вышла из душа, чистая и розовая, обмотав одним полотенцем волосы и завернувшись в другое.

— Лучше, — тихо сказала она. Но ее взгляд, не отрываясь, смотрел на отрезанные волосы, рыжей кучей сваленные в корзину для мусора.

— Ну, какую новость хочешь услышать первой, хорошую или плохую?

— Давай плохую, — ответила Аманда бесцветным голосом.

— Они подтвердили, что ты не погибла во время пожара. Тебя официально считают пропавшей без вести и подозревают, что ты, возможно, действуешь под моим влиянием.

— Не дождешься, — фыркнула Аманда. — Думаю, ехать в моей машине дальше стало опасно.

— Аманда, твоя машина всегда представляла собой угрозу для жизни.

Она

сердито закатила глаза.

— Я имею в виду, что полиция теперь начнет ее разыскивать.

— И вот тут мы попали, — сказал Карл. — Мы не можем взять автомобиль в аренду — придется показывать кредитную карточку, не говоря уже о водительском удостоверении. А я не автоугонщик. Серийный убийца — да, но не угонщик.

— Черт, черт, черт! — Высказавшись в подобной манере, Аманда на какое-то время замолчала, мрачно перебирая в уме возможные варианты. Затем подняла брови, видимо придя к решению, направилась к окну и посмотрела сквозь шторы. — Ты по-прежнему носишь с собой тот маленький перочинный ножик?

— И что?

— Дай сюда.

Карл вытащил из кармана крошечный складной нож и протянул ей. Аманда обулась, открыла дверь и замерла в проеме, обернутая полотенцем.

— Если не вернусь через пару минут, зови на подмогу кавалерию, — сказала она.

— Аманда, что, черт возьми, ты задумала?

Спрашивать было бесполезно — она уже скрылась в душной, влажной ночи. Карл бросился к окну и выглянул, обшаривая взглядом парковку. Ничего не увидел. Ничего не услышал. Он начал кружить по комнате и ходил так до тех пор, пока через несколько минут не вернулась запыхавшаяся Аманда.

— Вот, держи, — произнесла она, тяжело дыша и возвращая ему нож. — Только я сломала лезвие. Прости.

— Аманда, что ты…

— Я открутила номера нашей машины и поменяла их на другие, которые сняла с одного из автомобилей на парковке. Копам трудно будет опознать нас в машине с номерами штата Алабама.

Она улыбнулась торжествующе и чуточку самодовольно.

— Неужели ты думаешь, что парень из Алабамы не заметит подмены?

— Конечно не заметит! Люди не обращают внимания на номера своих машин. Спорим, что семьдесят процентов всех водителей в Америке даже не знают, какие у них номера?

Карл восхищенно посмотрел на нее.

— Знаешь, а из тебя бы получился потрясающий преступник!

— Карл, а я и есть преступница, — заверила она его. — Ты сказал, есть еще и хорошая новость?

— Точно.

— И какая же?

— Редактор твоей газеты очень за тебя переживает. Говорит, что ты ему как родная.

— Как трогательно. Интересно, к остальным родственникам он тоже клеится после стаканчика красного?

— Это еще не все. Он утверждает, что ты не раз загоняла себя в ловушку односторонних, разрушительных для личности отношений.

— А что еще ему говорить? — ответила Аманда, пожав плечами. — Каждый раз, когда даешь ухажеру от ворот поворот, он считает, что у тебя проблемы с мужчинами. Так легче для его самолюбия.

— По его словам, ты была чересчур увлечена работой. И из-за этого принимала скоропалительные, а иногда даже безответственные решения.

Аманда тяжело вздохнула.

— Удивительно, — проговорила она сердито. — Все, что бы ты ни сделал в этой жизни — хорошее, плохое или бессмысленное, — можно при желании обратить против тебя. Они просто берут любой твой поступок и выворачивают наизнанку. И все принимают ложь за чистую монету. Я раньше не понимала этого, хотя всю жизнь проработала в средствах массовой информации. Совсем не понимала. Да разве поймешь, пока это не коснется тебя лично? Карл, я обещаю, нет, я клянусь, что, когда мы выберемся и наша жизнь вернется в нормальное русло, я стану совсем другой журналисткой.