Ген поиска
Шрифт:
Не знаю, почему я сразу подумала об Эльдаре? Он наверняка и танцевать-то не умеет! И вообще скорее всего давно ушел со свадьбы…
Глава 17
Свадьба с сюрпризом — 8 (фин)
Эльдар со свадьбы не ушел, вот что меня удивило. Но сидел у стены и читал какую-то книжку со странным крылатым летательным аппаратом на обложке — где и достал только! Должно быть, в библиотеке Орехова.
Когда я подошла и села рядом, он тут же закрыл книгу и сунул ее в карман.
— Как расследование? — спросил он
— Одну, — сказала я. — Еще двоих ищут.
— Ясно. И кто сотрудничал с Юлией Макаровной?
(Разумеется, до того, как мы уехали на вокзал, Мурчалов успел объявить, кого следует винить во всей этой эпопее, и Эльдар все прекрасно слышал.)
Я начала было рассказывать, но обнаружила, что давлюсь слюной: еды мне так и не досталось. Взглядом я поискала столы с фуршетом, но ничего не нашла. В банкетном зале, откуда вынесли столы, чтобы преобразовать его в бальный, пахло духами, цветами и человеческим потом; в середине оставили место, чтобы несколько пар кружилось в вальсе.
Марина и Никифор действительно танцевали среди прочих пар и снова выглядели счастливыми, как утром. «Ну наконец-то», — подумала я. Слышала я, что свадьбы, да еще крупные и помпезные, редко бывают удачными, но, думаю, мало кто умудряется столкнуться с самым настоящим преступлением в первый же день супружества!
— Пойдем, — кивнул Эльдар и довольно невежливо схватил меня за локоть, поднимая.
— Куда? — нахмурилась я.
— Есть, — он удивленно посмотрел на меня. — Я попросил этого парня, Антона, накрыть нам в саду. Что-нибудь холодное, что тебя бы точно дождалось.
В крайней степени удивления я проследовала за Эльдаром в сад, затем — в беседку, смутно белевшую среди уже начинающих облетать кустов. Ночью сделалось прохладно, изо рта у меня вылетал пар, но пока холод меня не особенно беспокоил. Эльдара, похоже, тоже.
В беседке аппетитно пахло копченым мясом.
Пошарив под лавкой, Эльдар вытащил оттуда фонарь — электрический, но стилизованный под старинный, — и зажег его. А затем щелкнул еще выключателем на столбике беседки.
Вся она озарилась мерцающим желтым светом, и стал виден небольшой раскладной столик и несколько блюд, закрытых металлическими колпаками. Никаких приборов. Сняв один колпак, я поняла, почему: там лежала только такая еда, которую можно брать руками. Буженина, сыры, колбасы, тонко нарезанный окорок, какой-то рулет… И рядом стопка салфеток, придавленные серебряным пресс-папье.
— Налетай, — сообщил Эльдар, подхватывая с блюда сразу два ломтя копченого мяса. — Под тем колпаком еще всякий разный хлеб и выпечка. Но я лично не люблю.
— Зачем хлеб, когда есть мясо, — согласилась я.
На самом деле не совсем искренне: под настроение я люблю ватрушки, булочки и беляши. Но сейчас организм требовал иного.
Во имя всего святого, как же хорошо с человеком, который тебя понимает!
Хотя организовать романтический ужин в саду на чужой свадьбе — это, конечно, нужен совершенно особенный тип наглости! Или неумения считаться с условностями. Подозреваю, что в случае Эльдара Волкова,
Утолив первый голод, я оживилась и, оживленно жестикулируя, рассказала Эльдару все, что знала по этому делу. Эльдар только головой покачал.
— Знал я, что жадность сродни глупости, но чтобы настолько…
— Почему? — удивилась я. — План был умный.
— План, может, и ничего, а вот обворовывал Маккорман твоего Орехова зря. Мог бы еще долго честно зарабатывать.
— А вдруг там такие суммы, которые честно никак не поднять?
— Ну и зачем ему эти суммы? Ни семьи, ни детей.
— А по-твоему, только для семьи можно воровать? — с любопытством спросила я.
Волков пожал плечами.
— Не знаю. Но для детей, для жены — это хоть мне понятно. Если никак иначе не заработать. Чтобы в безопасности были. Чтобы ни в чем не нуждались.
Внезапно я ощутила резкий прилив нежности к этому парню. Вспомнила, что он-то остался без семьи в очень юном возрасте и приехал в Необходимск, вынужденный зарабатывать самостоятельно.
— Не рано тебе о жене и детях думать? — спросила я шутливым тоном, чтобы эту нежность замаскировать.
Эльдар пожал плечами.
— По нашим — нет. Я уже замечаю за собой в полнолуние… — он вдруг осекся.
Ого! Не стоит ли мне опасаться чувственной агрессии?..
Особой тревоги у меня эта мысль не вызвала, — я имела возможность убедиться на личном опыте, что Эльдар превосходно себя контролирует, даже и в волчьем обличье, — но на небо я машинально посмотрела. Луна в самом деле уже взошла, но полной еще не выглядела — так, половинка.
— Что в полнолуние? — спросила я с некоторым любопытством. — Пару ищешь?
Кажется, Волков покраснел: в свете электрических фонариков толком и не разберешь.
— Нору обустраиваю, — буркнул он. — Есть у нас такой инстинкт, когда нам кажется, что прямой опасности нет. Дмитрий Николаевич не нарадуется. Говорит, готовить особенно вкусно начинаю.
Я еле сдержала смешок, представив себе волка в переднике, хлопочущего по кухне. Но все-таки сдержала: не хватало еще обидеть Волкова! Парень он был самолюбивый.
Однако Эльдар только улыбнулся краем рта.
— Ничего, можешь смеяться. Я знаю, что забавно.
Надо же, да он и вправду вырос. Только взрослый мужчина может позволить другим — особенно женщинам — смеяться над собой.
За разговором я не заметила, как мы на двоих приговорили два блюда с нарезкой. Осталось только то, что с выпечкой. Сначала я подумала: неудобно вроде, только что сказала, что не особенно люблю хлеб… Но потом плюнула и все-таки взяла оттуда булочку с корицей.
Волков последовал моему примеру.
— Ты же сказал, что не любишь? — чуть удивилась я.
— Не наелся, — он пожал плечами. — Да и у Ореховых хлеб вкуснее. В городе когда пекут, в него часто всякие крошки добавляют и прочую гадость. То, что у вас тут в Необходимске продают, в Сарелии никто бы и в рот не взял. Этот тоже так себе, но хоть пристойный.