Ген поиска

Мадоши Варвара

Найти в этих трех огромных, забитых людьми комнатах Марину показалось мне невыполнимой задачей. Однако, к своему удивлению, я быстро засекла Орехова среди танцующих: он кружил в танце Лизетт Отрепьеву, генкошку и известную светскую львицу.

Вообще-то танцевать с генмодом — это целое искусство. Легче легкого тут показаться смешным или навредить партнеру! Особенно, если партнера приходится держать на плече или на руках — ведь в таком случае так сложно избежать недопустимой фамильярности, а проявить неуважение, напротив, так легко! Я ничуть не удивилась, что

Никифор совершенно свободно, и язык тела его партнерши также казался абсолютно непринужденным.

Однако Марины рядом с ним не оказалось, Татьяны Афанасьевны тоже. Куда они делись? Может быть, в кабинете, разбираются с нотариусами?

Едва я об этом подумала, рядом с нами (я держала шефа на руках) возникла дворецкая Ольга.

— Прошу прощения, вы, быть может, разыскиваете Марину Бикташевну? — поинтересовалась она как бы одновременно у шефа и у меня. Между прочим, тоже непростой трюк, когда один собеседник сидит на руках у другого.

— Да, буду премного благодарен, если проводите нас к ней, — согласился шеф.

К моему удивлению, Ольга отвела нас не в кабинет Орехова и даже не в библиотеку. Мы поднялись на второй этаж, и она остановилась перед неприметной дверью в конце коридора. Постучалась.

— Марина Бикташевна, вас разыскивают сыщик Мурчалов и ваша подруга Анна, — сообщила Ольга тихо, но отчетливо.

— Ой! — сказал Маринин голос из-за двери. — Сейчас, одну секунду… — послышался шорох ткани. — Все, можно входить!

Внутри небольшой комнаты стояло несколько две швейные машинки с ножным приводом и несколько корзин с какими-то тряпками. Раньше я только читала в романах, что в больших особняках есть своя швейная комната, и вот теперь попала в такую!

Марина со сконфуженным видом сидела на одной из корзин, пытаясь надеть туфельку на левую ногу; правая была уже обута. Каким образом она, сидя вот так, умудрилась не помять свое свадебное платье, оставалось для меня полнейшим секретом!

В свободной от надевания туфельки руке Марина держала пирог с семгой, самого простецкого вида. Ну, не рыба в кляре, но ничуть не хуже! От его запаха у меня сразу потекли слюни.

— Что-то случилось? — Марина поглядела на маленькие наручные часики. — Ники сказал, что я могу отдохнуть здесь еще… двенадцать минут, прежде чем снова выходить к гостям.

— Насколько мы знаем, ничего особенного не произошло, — сообщил шеф, спрыгивая у меня с рук.

Он подошел к другой корзине, забрался в нее и начал задумчиво уминать лапами лежащие там ткани — по-моему, это были шторы.

— Вот только, — продолжил он, — у нас есть основания подозревать, что всю эту аферу с драгоценностями и в самом деле провернул Фергюс Маккорман.

— Как так? — удивилась Марина. — Вы же сами говорили, что, скорее всего, его именем воспользовались! Кто-то попросил похожую птицу-генмода сыграть его роль!

— Вполне возможно, — согласился шеф. — А может быть, он был и сам. По крайней мере, у меня есть основания так думать. И я подозреваю, что вы можете, сами того не осознавая, владеть решающей уликой.

— Я? — глаза Марины загорелись, усталость

с нее слетела, она подалась вперед. — Хотите сказать, я нечаянно вышла на какую-то махинацию Фергюса, он испугался, что я его разоблачу, и потому решил уйти, напоследок нас ограбив?

Я отметила тут две тонкости: во-первых, Марина думала гораздо быстрее меня. Ей эта комбинация пришла в голову сразу же, а я сначала предложила шефу более романтические варианты. Во-вторых, Марина сказала «нас». Все-таки она уже причисляла себя к Ореховым. Или она имела в виду просто себя и Никифора?

— Вы правы, — важно кивнул шеф, — именно так я и думаю. Осталось только выяснить, что такого вы могли откопать. Насколько я знаю, вы не занимались никакими финансами Ореховых, кроме их благотворительной деятельности? Хотели добиться снижения налогов?

— Да, — подтвердила Марина. — И Татьяна Афанасьевна, и Ники много лет жертвуют в разные городские организации, но налоговые вычеты значительно меньше, чем тому следует быть! Я стала в этом разбираться, и документы для магистрата уже почти готовы.

— Вот, — кивнул шеф. — Я подозреваю, что Маккорман много лет нагревал руки… то есть крылья… на благотворительности. Во всяком случае, не удивлюсь, если это так.

— Но как… — Марина вдруг села прямее, закусила губу. — Шайтан! — крепко ругнулась она. — Прошу прощения! А я-то думала, откуда там… а оно вот что, оказывается! Пойдемте, быстрее!

И она подскочила с корзины так быстро, как будто ей не мешали три широченные юбки.

* * *

Марина повела нас в свой собственный кабинет во флигеле. По дороге она велела одному слуге «Идите с нами», а другому бросила — «Передайте Никифору Терентьевичу, что я немного задержусь, возникло срочное дело! При первой возможности пусть извинится перед гостями и подойдет в мой кабинет!»

При том, что я бывала во флигеле постоянно, и в кабинете Марины бывала тоже, мне и в голову не могло прийти, сколько бумаг там уже было сложено в разнообразных шкафах и бюро.

Слуге Марина велела ждать за дверью на случай поручений (приказывала она совсем уже привычно), а сама тут же развила бурную деятельность: заглядывала в разные шкафчики, что-то вытаскивала, складывала вместе.

— Ах как жаль, — пробормотала она в какой-то момент, — что Юлия Макаровна замешана в этом деле! Ее помощь была бы неоценима!

— Подозреваю, она раньше вас поняла роль Маккормана, — сообщил шеф. — И, может быть, я ошибся. Не Маккорман предложил ей этот план, а она сама первой нашла его и потребовала плату за молчание.

— Ну надо же! — Марина резко выпрямилась. — Не ждала от нее!

— Она явно честолюбива и не удовлетворена своим положением, — пояснил Мурчалов. — Кроме того, ее сжигают мысли о том, что она в таком возрасте, когда все основные возможности упущены. Это весьма опасная комбинация.

— Вы думаете, она станет выгораживать Маккормана только ради того, чтобы все считали ее архипреступницей? — поразилась Марина. — И поэтому хотите разыскать компрометирующие его материалы?