Ген поиска
Шрифт:
Кстати говоря, у сов действительно очень длинные лапы. Вот бы никогда не подумал. Когда они сидят, прикрыв ноги перьями, по ним ни за что не скажешь.
— Хорошо, — сказал я Елене. — Рассказывайте подробнее, что там с вашим отцом.
— А! — она замедлила вращение ручки. — Папенька мой работает в Ратуше, он — депутат Городского собрания. А вообще-то сам по себе он немалая шишка в ЦГУП… Я же пока на службе ни там, ни там не состою, просто бываю у него периодически. Набираюсь опыта, так сказать.
— Вы еще студентка? — спросил я.
— Хуже, —
— Честно говоря, до сих пор не могу сказать, что обнаружил, — сбитый с толку таким вопросом, ответил я.
Признаться, пока этот ответ не вылетел у меня изо рта, я понятия не имел, что не считаю свою матушку глуповатой. Иной раз я злился на нее за легкомыслие и драматизм, а также за неумение понять мои чаяния и увидеть мои достижения. Но, оказывается, я никогда всерьез не считал ее глупой. Может быть, слегка ограниченной… но ее ум и хитрость никогда не подлежали сомнению в моих глазах.
Елена нахохлилась.
— У-ху-ху! Ну что ж, вам тогда повезло… должно быть. Я же вот недавно выяснила, что папенька мой — набитый идиот, которым пользуются все, кому не лень! Он не глядя подмахнул контракт по строительству дренажных труб возле Ратуши — под тем предлогом, мол, что этой зимой много снега, и что архивы может затопить. Ему даже в голову не пришло поговорить с архивными работниками…
— А вам пришло? — уточнил я.
— Да! У архивов собственная система дренажа, очень надежная. И снега в этом году не особенно много. То есть эта зима выдалась очень снежной, но не аномально. Такое уже бывало, и ничего этим драгоценным связкам старых бумажек не грозило.
— Ясно, — кивнул я, пережевывая еще один кусочек отличной сырной запеканки с кусочками кролика (не единой рыбой жив генмод). — То есть вашего отца обманули. А вы можете сказать, кто?
— В том-то и дело, что нет! — сердито ответила сова. — Если бы я могла, я бы не стала прибегать к вашей помощи. Мне только удалось выяснить, что Ратуша подписала договора с несколькими разными подрядчиками по схожим «дренажным работам» в разных частях города, но я даже не знаю, где.
Я тут же вспомнил карту в кабинете деда с новыми станциями пневмотуннелей.
— А это уже знаю я, пожалуй.
— Вот как? — Елена доела последний кусочек мяса и очень естественным жестом вытерла клюв о салфетку. — Отрадно слышать! А может быть, вы еще и можете сказать, что объединяет все эти разные компании? Я подозреваю, что у них один владелец или владельцы!
— Как вы сами заметили, для этого достаточно зайти в Торговую палату и поднять договоры по названию нужных
— Скажем так, я не хочу светить там свое удостоверение личности, — проговорила Елена с апломбом.
Я усмехнулся в усы — правда, только мысленно, чтобы не обидеть собеседницу своим сарказмом. Что-то подсказывало мне, что Елене, скорее всего, было просто лень возиться. Или, может быть, она не располагала той информацией, на которую намекнула мне. Если так, то я, считай, угостил ее ужином впустую… ну что ж, не самая большая трата в моей жизни!
— Что ж, мое удостоверение личности ни у кого не вызовет вопросов, так что, если вы дадите мне названия, а лучше сразу регистрационные номера хотя бы нескольких из этих кумпанств, я охотно разыщу эту информацию для нашего совместного проекта.
— Без труда, — сообщила сова. — Вам есть, где записать?
— Вы их помните? — удивился я.
— Естественно, — фыркнула Елена. — Разум — самое надежное хранилище информации… Должным образом тренированный разум, разумеется! Не волнуйтесь, от вас я не жду того же. Я привыкла относиться к другим разумным снисходительно.
Положительно, эта девушка нравилась мне все больше и больше! Даже не знаю, что очаровательного я находил в такой высокомерной самоуверенности, но факт остается фактом: сова меня, определенно, притягивала. Может быть, в ней я видел ту личность, которой сам всегда хотел быть (или хотя бы казаться), но не решался под гнетом общественных и семейных обстоятельств.
— Сейчас позову своего слугу Прохора из ливрейной, — сказал я, спрыгивая с лавки, — и он все запишет.
Так мы и сделали.
Затем Прохор расплатился за наш ужин, и мы условились о новой встрече, чтобы обсудить результаты. К моему удивлению, Елена настояла на свидании в портовых складах.
«У меня предчувствие, что придется кого-то выслеживать, — сказала она. — А это лучше всего начинать именно там».
Почему лучше, этого я не понял, но сова обещала научить меня полезному трюку, которому не научит никто и ни за что; я покорился. Однако решил отправиться туда вместе с Пастуховым: портовые склады — такое место, где сопровождение лишним не будет!
Младший инспектор Травушкин оказался в точности таким, каким я представлял его себе после телефонного разговора: молодой человек с прыщами и потными ладонями. Впрочем, старательный и вежливый: поздоровался и с Прохором, у которого я сидел на руках в сумке, и со мной, но дальше уже к Прохору не обращался. Прохор ведь не был моим помощником, только слугой, а этикет требует игнорировать слуг, занятых переноской генмодов.
Прохору это правило всегда скорее нравилось, чем нет. Он говорил, что это позволяет легко оставаться незамеченным и, занимайся он все еще старым ремеслом, он бы немало карманов обчистил таким манером! Это несмотря на то, что чистка карманов для мошенника уровня Прохора всегда была скорее небольшим приработком.