Ген свободы
Шрифт:
Перед тем, как отправиться на встречу Школы, я зашла на квартиру, которую сняла мне Вильгельмина — нужно было оставить там сумку с вещами, которую я приволокла с собой, да и просто оглядеться. Как сказала Вильгельмина, отныне я должна была делать вид, что работаю помощницей бухгалтера в одном из кумпанств, имеющих представительство в Медном конце. Она добавила, что сейчас у меня якобы двухнедельный отпуск: это нужно было для упрощения контактов с подозреваемыми.
Тут я удивилась, что такие кумпанства вообще были: до сих пор я думала, что все сколько-нибудь значительные
Однако, по словам Вильгельмины Бонд, такие нашлись, причем немало.
— Странно слышать старомодные речи от такой молодой девушки! — сказала она с легким смешком. — Границы концов размываются все сильнее с каждым годом. Сейчас больше смотрят на то, где сколько людей живет и где земля дешевле, чем на традиции.
Мне оставалось только покивать с умным видом.
Квартира на деле представляла собой всего одну комнату на втором этаже небольшого доходного дома. Дом был выкрашен в ярко-синий цвет (вся улица здесь щеголяла разными оттенками синего и называлась, что неудивительно, Голубой) и сначала мне очень понравился. Тут во дворе даже росли липы и яблони!
Комната моя под самой крышей, с крутым скосом чердака, тоже показалась мне на диво симпатичной. Я даже подумала, что если бы в самом деле решила съехать от Василия Васильевича, то присмотрела бы нечто в этом роде. Если бы не одно но…
Квартирная хозяйка, пожилая особа с жестким седым волосом, торчащим из бородавки на подбородке, проговорила визгливым голосом:
— Молодых людей не водить! Свет чтобы после одиннадцати не горел! Домашних животных и генмодов не таскать!
Я едва удержалась от едкого замечания, что, мол, я и сама генмод, разве что без шерсти и перьев. И, раз так, ей, конечно, не стоит сдавать мне комнату.
А вообще-то странно, что эта женщина (язык не поворачивался назвать ее дамой) позволила себе такие откровенные анти-генмодные высказывания. Мне-то казалось, в нашем городе они моветон. Это где-нибудь в Галлии или в Сарелии принято провозглашать, что все беды от генмодов!
— Хорошо, госпожа Островская, — смиренно произнесла я, опустив глаза долу. — Ни молодых людей, ни животных.
Вильгельмина Бонд мне посоветовала играть роль скромной, неуверенной в себе девушки. Так «дети ночи» скорее на меня клюнут. Значит, практиковаться можно начать и пораньше.
Напрягая свои актерские способности, я воображала, что хозяйка сказала бы, вздумай я привести к себе оборотня? Например, Эльдара Волкова. Ее бы, наверное, удар хватил.
— Хм-м… — хозяйка смерила меня взглядом, решив, видно, что я сгожусь. — Тетка ваша внесла оплату за неделю, но смотрите, не задерживайте! Если в понедельник не заплатите дальше, выкину все вещи на улицу, так и знайте!
— Ясно, госпожа Островская, — снова смиренно склонила я голову.
Если повезет, в понедельник меня тут уже не будет.
Едва я разложила вещи в комнате, как пора было идти на собрание. Вильгельмина
'Чего хотят от нас боги?
В кого бы вы ни верили, в христианского Бога, в Аллаху или в Будду — оглянитесь вокруг, и вы поймете, что мир не живет по их заветам! Все катится в пропасть, солнечный день, кажется, отступил навсегда, и ночь смыкает над вами свои крылья.
Но так ли это плохо? О чем НА САМОМ ДЕЛЕ говорится в священных книгах? Как жить под сенью черных крыл? Приходите к нам — мы научим! Собрания первого уровня изучения священных книг каждую субботу в пять вечера по адресу ул. Высоких лип (Медный конец), д. 5, второй этаж, Школа детей ночи'.
По мне, так звучало просто редкостно глупо. Я бы в жизни на такой призыв не откликнулась. Но, очевидно, желающие находились, потому что уже по дороге к улице Высоких лип мне встретились две девушки с такими же брошюрами в руках.
А когда я поднялась по скрипучей лестнице старинного деревянного дома на второй этаж, то уже с лестничной площадки было слышно, где Школа проводит свое собрание: только одна дверь была открыта, и оттуда доносился оживленный гул примерно десятка голосов.
Я нерешительно заглянула за косяк. Сама не знаю, чего я ожидала. Может быть, бального зала, где по стенам будут развешены черные драпировки. А вместо этого меня ждала обычная светлая, ярко освещенная комната, в которой вкусно пахло пряностями.
С удивлением я увидела на столике, сервированном в углу, несколько открытых бутылок не самого плохого вина, два кувшина, наполненных до краев красной жидкостью (наверное, этим самым вином) и ряд стаканов. Оттуда и пахло специями: очевидно, в вино что-то добавляли.
Ну и ну! Если тут бесплатно наливают, тогда не удивительно, что эти собрания крайне популярны. Одно и странно, как очередь не вываливается на улицу.
Из прочей обстановки в комнате было только несколько рядов неудобных деревянных стульев без обивки. Как бы хорошо ни шли дела у культа, очевидно, тратиться на удобную мебель местные заводилы посчитали лишним.
Человек в комнате в самом деле уже собралось пара десятков. К моему удивлению, никто из них и не думал притрагиваться к вину. В основном все сидели или стояли небольшими группками, оживленно беседуя. По большей части женщины и девушки разных лет, хотя было среди них и несколько мужчин. Один сразу же обратил на себя мое внимание необыкновенно длинными волнистыми светлыми волосами, которые он носил распущенными до талии. Я впервые видела мужчину с таким украшением.
Простоволосых женщин в комнате тоже было немало. В пансионе мадам Штерн воспитывали довольно строго, и мне стало от этого неуютно: конечно, сейчас нравы изменились, многие позволяют себе гулять по улице без перчаток и даже без шляпы, да и короткие стрижки без укладки теперь норма… Но распущенные длинные волосы у меня все еще ассоциировались либо с сумасшествием, либо с чем-то интимным, вроде отхода ко сну.