Гендальев
Шрифт:
– Перед уходом в армию, мы пойдём к нотариусу и составим на меня доверенность. Пока ты будешь служить, я продам эту трёшку и куплю две однокомнатные квартиры для тебя и для себя. После твоей демобилизации мы больше вместе жить не будем, и дальше ты будешь уже сам по себе.
Я сделала для тебя всё, что могла, Виктор, и это, поверь мне, гораздо больше, чем делают иной раз даже матери для своих детей. В армии ты либо научишься быть мужчиной, либо нет, я не знаю. К сожалению, зависит всё лишь от тебя и стопроцентного лекарства от никчёмности не существует. Это как бросить в воду щенка: либо выплывет, либо нет. Хотя не знаю, допустимо ли такое сравнение по отношению к такому убогому
Гендальеву стало неприятно. Воистину, сегодняшний разговор был единственным в своём роде. Он встал и, казалось, даже его страх перед дубинкой пропал.
– Оксана, хватит! – он повысил голос. – В армию, так в армию, достаточно с меня оскорблений!
Это ещё больше её разъярило, она закричала:
– Ах, достаточно!? «Оксана хватит»?! Ты что-то не понимаешь, сучёныш, тебе добавить? Ты будешь ещё на меня голос повышать, псина?
Он поднял руки в примирительном жесте и внезапно осознал: всё, что она говорит сейчас – правда. Ему даже стало интересно, на минуту проснулся детский азарт и жажда приключений. В конце концов, множество парней его возраста идут в армию. Что здесь такого?
– Оксана, прости, – сказал он тихо. – Прости меня, Оксана, я всё понял. Хорошо, я сделаю всё, как ты хочешь. Честно, я понял. Прости меня, Оксана, прости.
Сами собой потекли слёзы из глаз, он почувствовал как дорога ему эта невысокая, суровая, но ещё молодая женщина.
Плача, он подошёл и обнял сестру.
– Прости, Оксана, прости…
Она оттаяла и обняла его тоже.
– Ладно, Витя, ладно. Ничего. Год пролетит незаметно, ты вернёшься и начнёшь новую жизнь. Меня не будет рядом, но я всё равно буду здесь, в нашем городе. Пройдёт время, и ты будешь рад, что всё так повернулось. Через пару лет ты станешь достойным мужчиной и заживёшь нормальной жизнью. Как все нормальные люди. Ну, всё. Всё, успокойся. Иди, умойся, и будем завтракать.
Часть первая. Как все нормальные люди
Год в армии и впрямь пролетел незаметно. Тяжело было лишь вначале, потом всё пошло как по маслу. Ему даже понравилось.
Он сделал всё, что требовала сестра. Оформил доверенность у нотариуса, пошлялся ещё месяц до конца лета и явился в сентябре в военкомат.
Времена жуткой дедовщины в армии прошли, поэтому всё, что испытал тяжёлого на себе Гендальев, ограничилось злыми насмешками над его телосложением и фамилией. Множество раз за первый месяц службы ему пришлось рассказывать одну и ту же историю о том, как его покойный отец сменил в молодости фамилию в честь волшебника из «Властелина колец».
Самым трудным, пожалуй, был подъём в шесть утра. Привыкал он к этому очень долго, ведь в армии нельзя было опоздать, или прогулять, здесь вообще было нельзя ничего, что прямо не разрешили, и это угнетало. Виктор Гендальев привык во всём полагаться на старшую сестру и знал: что бы ни случилось, он всегда может рассчитывать на поддержку. Но здесь поддержки не было и, как правильно сказала сестра, он оказался в положении щенка, брошенного в воду: либо выплывет, либо утонет. В его случае «утонуть» значило бы превратиться в полное ничтожество и, вернувшись домой через год, постепенно опускаться до уровня уличного попрошайки.
Кто
Муса Джалиев был парнем с крепким кавказским воспитанием. Его твёрдый характер сразу подчинил себе большинство их общих с Витей сослуживцев. Трудно понять логически, что заставило Мусу взять под свою опеку этого неказистого, толстого и жалкого сопляка. Возможно, всё дело в том, что они были яркими противоположностями. Если Гендальева все вокруг презирали и старались унизить, то Джалиева наоборот, боялись и уважали.
К чести Вити Гендальева, он не пытался перед Мусой заискивать и не набивался в друзья, как большинство других. И дело тут не в том, что Гендальев был горд, скорее наоборот, слишком неуверен и стыдлив. Он попросту не пытался пробиться через кучу этих лицемерных соискателей дружбы Сильного. Он понимал нутром, что слишком жалок для этого.
Джалиев был по-своему необыкновенен. Горделивая осанка, стальные мускулы и вдобавок звание мастера спорта по боксу, делали его фигуру в глазах остальных солдат значительней любого младшего офицера. Но все они не были искренними, их симпатия была настолько сдобрена страхом, что ни у одного нормального человека, подобная гипотетическая дружба, просто не могла вызвать интереса. Разве что обеспечить себя пристяжью, командой угодливых шестёрок, готовых стирать носки и прочее.
Джалиеву это было не интересно. И вот он почему-то взялся опекать Гендальева.
«Ты должен быть сильным, друг мой», – часто говорил он ему.
«Мужчина, всегда должен быть готов постоять за себя».
«Мужчина никогда не болтает просто так».
И так далее.
Через полгода благодаря Мусе, Виктор Гендальев сбросил десять килограммов лишнего веса. Через десять месяцев, Витя подтягивался на перекладине тридцать раз подряд и отжимался от брусьев пятьдесят.
К моменту демобилизации, он научился боксировать.
Муса помог выплыть щенку, и из армии Гендальев вернулся другим человеком.
О том, что могло бы быть с ним, если бы ему не посчастливилось повстречать такого друга и наставника, теперь уже думать ни к чему. В конце концов, большинство щенков не выплывают, а тонут. И возможно, в некотором роде, да, Виктору Гендальеву, просто повезло.
Вернувшись из армии, он въехал в свою новую, однокомнатную квартиру, скромно обставленную мебелью, оставшейся от прошлых хозяев. Оксана переехала в практически такую же, свою, на другом конце города.
Как она и обещала, всё в то летнее утро было серьёзно, и теперь Гендальев стал сам по себе. Единственным, чем ещё напоследок помогла ему сестра, была рекомендация по устройству на работу.
И он прошёл собеседование. Теперь он больше не позор для сестры.
Глава первая. Следующие два года
Виктор Гендальев работал в организации под названием «И рыба и мясо». После его возвращения из армии, сестра договорилась через каких-то знакомых, и он устроился на работу.