Гендальев
Шрифт:
Его звали Сергей Иванович Сочный.
Подчинённые никогда не позволяли себе вольностей в присутствии Сочного, директор не был склонен к братанию с теми, кто ниже его и с удовольствием пользовался своим правом лишения премий, если с ним, например, вдруг кто-то поздоровался с недостаточным подобострастием.
Лысая, как коленка женщины голова, выше среднего рост и напускная серьёзность Сергея Ивановича, постоянно забавляли некоторых работников офиса. И если бы не страх перед вечным отсутствием работы в вольной жизни, они бы, наверное, с радостью поглумились
Возможно, в глубине души Сергей Иванович сильно страдал, поэтому и не упускал никогда случая проявить силу на работе. Будучи ничтожеством дома и в глазах акционеров компании, он всячески компенсировал своё подавляемое желание доминировать на нижестоящих работниках.
Гендальеву, впрочем, Сочный ничего плохого не сделал и, проходя собеседование с непосредственным начальником, его мимолётно представили и директору.
Он не нашёл в Сергее Ивановиче ничего забавного и позднее, всегда игнорировал подначивания коллег, желающих обсудить и в очередной раз высмеять директора. Он не хотел больше подводить Оксану и вылететь с первого места работы за склочничество, было последним из его желаний.
К тому же, напрямую с директором всегда контактировала Милана, или Полуоткатов. Гендальева же, лишь периодически отправляли в приёмную, где он оставлял на подпись разные документы. Здесь он всегда был вынужден терпеть сальные заигрывания со стороны немолодой и вульгарной секретарши.
Многозначительные подмигивания и эротические телодвижения со стороны сорокалетней, потасканной жизнью женщины, не вызывали у Виктора ничего, кроме отвращения.
– Ух ты, какой милашка у нас теперь работает! Ооо, – сказала она, когда он впервые вошёл в приёмную.
Дряблая кожа лица, жирно намазанные красной помадой губы и желеобразное тело под излишне коротким, для её фигуры, платьем. Складывая ногу на ногу и выставляя на всеобщее обозрение целлюлит, секретарша видимо даже и мысли не допускала, что это может кому-то не нравиться. Словом, то ли неадекватное восприятие реальности, то ли просто проблемы с головой.
В конце концов, она оставила свои попытки соблазнить молодого, черноволосого очкарика и принялась пускать слухи по офису, что, дескать, Гендальев, на самом деле, гомосексуалист.
Виктор, к счастью, об этом никогда не узнал, а через полгода работы, директор вдруг решил сменить секретаршу, и место сумасшедшей развратницы заняла Соня Щёчкина.
С этого момента Гендальев стал использовать любой предлог для того, чтобы чаще носить документы на подпись. Когда надо было подписать, допустим, четыре документа, он нёс сначала два, а два других нёс позже, заявляя Милане, что забыл.
Милана всё понимала, но виду не подавала, пусть, раз ему так хочется.
К сожалению, неопытность Виктора в вопросах любви, мешала ему видеть то, что видели здесь, пожалуй, все, кроме него.
Софию Щёчкину
– А как же ещё, – презрительно комментировала слухи Милана. – Можно подумать здесь вообще, хотя бы один человек есть, пришедшей не по знакомству. Тебя по знакомству приняли, Витя, признавайся?
– Да в общем, да, – отвечал Гендальев.
– Вот и я говорю. Полуоткатов, так вообще, какой-то не то племянник, не то друг семьи одного из главных акционеров. Им бы тут всем лишь бы лясы точить. Крысы!
Милана вообще не отличалась деликатностью, когда дело касалось её коллег. Могла в лицо кому-нибудь из бухгалтеров выкрикнуть оскорбление. Могла и с начальниками отделов поругаться. Только с директором она не позволяла себе агрессии. Неизвестно почему, но она питала к нему личную симпатию, ибо, видит бог, она никогда бы не смолчала из-за страха последствий.
Короче, Соня Щёчкина пришла на работу по знакомству так же, как и все, однако, что это было за знакомство, оставалось загадкой.
Стройная, длинноногая красавица с белыми, прямыми волосами. Всегда накрашенная, всегда в платьях и юбках. София знала толк в моде, здоровом питании и личной гигиене.
Гендальев влюбился в первый же день.
– Ээ. Здравствуйте, вы новая секретарь? – спросил он тогда.
– Да, привет, ко мне можно на ты, – сказала скромным тоном Соня.
– А, хорошо, привет. Я Виктор Гендальев, юрист. Вот тут, документы, это, на подпись…
– Хорошо, – промурлыкала София. – Знаешь, я здесь первый день, может, ты мне подскажешь, что да как? Директора пока нет, и если ты не занят, то…
– Конечно! – обрадовался Витя.
– Какая интересная у тебя фамилия, – сказала, улыбаясь, Соня.
Он обрадовался ещё сильнее и с воодушевлением повторил в сто миллионный раз историю о том, как его покойный отец решил отдать дань бессмертному персонажу фэнтези про Властелина колец.
Потом рассказывал ей истории и таскал коробки, передвигал вазы с комнатными растениями и каждый день приносил шоколадки.
Так началась его первая любовь.
Виктор Гендальев угодил в старую как мир ловушку, в которую попадали миллионы мужчин до него, и попадут ещё столько же после. Он влюбился в милую внешность и имел глупость поверить, что такое ангельское создание, просто не может быть нечестным и грязным.
Пару месяцев его пользовали как инструмент для подсобной работы и источник всяких вкусностей. Потом Соня любезно разрешила ему водить себя по кино, кафе и в прочие публичные места. Через полгода Виктору посчастливилось даже вкусить главного, чего зачастую и вовсе не обламывается во множестве других, подобных историях «любви».
По наивной простоте своей, он искренне полагал, что они пара. Ежедневные звонки и любовные сообщения в одну сторону нисколько Гендальева не смущали, ведь такая богиня как София Щёчкина, создана именно для того, чтобы перед ней преклонялись такие ничтожества как он, Виктор Гендальев. И это его счастье, что именно ему, а не кому-то другому прекрасная секретарша позволяет целовать свои нежные пятки.