Генерал-майор

Посняков Андрей

– Ну да, так и есть.

– А чем? Орудия убийства какое? Нож?

Следственный пристав Уваров повел плечом:

– Да нет, не нож. Стилет. Узкий такой… Прямо в сердце.

– Прямо? – насторожился Дэн. – Вы хотите сказать, что удар был прямой?

– Прямой, вот именно.

– Так стилетом-то прямо неудобно бить. – Давыдов поставил на стол опустевшую чашку. – А вот шпагой… Ну, такой, что носят в трости…

– Ага, вот! – Минькин неожиданно просиял, словно бы шеф московской полиции только что объявил о представлении его к очередному

чину. – То-то я и подумал… Шпага! Трость! Что же, выходит… Выходит, это из благородных кто-то? Хитровские-то стилеты да шпаги не жалуют, чем попроще обходятся.

– Конечно, из благородных, – хмыкнул Денис. – А вы думали, великого князя конюхи будут подставлять?

Поняли ли собеседники, что означает слово «подставлять», Давыдов так и не узнал – господин Ивашкин волевым решением прекратил беседу. Просто поднялся на ноги:

– Ну, господа, вот и поговорили. Надеюсь, Денис Васильевич, мы вас кое в чем просветили, как, впрочем, и вы – нас.

Подчиненные шефа полиции, выйдя из-за стола, вытянулись во фрунт и, щелкнув каблуками, вышли, придерживая положенные к вицмундирам шпаги.

– А к вам, любезнейший господин генерал-майор, у меня еще есть разговор.

Ивашкин так и титуловал гостя – «генерал-майор»… Неужто еще не слышал? Давыдов посмурнел лицом.

– Да-да, генерал-майор, – усмехнулся шеф московской полиции. – Думаю, что не по ошибке… По ошибке другое – в полковники! Ах, любезный друг мой Денис Васильевич, если б вы знали, сколько неразберихи в этих самых высших канцеляриях! Если б вы только знали…

– Догадываюсь, – сухо молвил Денис.

– Так вот… – Ивашкин вновь стал серьезным. – Я со своей стороны клятвенно обещаю всемерно способствовать восстановлению попранной справедливости. Уверен, генеральское звание вам обязательно вернут… Вы же его не на паркете заслужили!

– Да уж, не на паркете!

– А не хотите ли… – Отбросив всю свою серьезность, статский советник вдруг лукаво улыбнулся, отчего постная физиономия его вмиг преобразилась, явив лицо озорного восторженного мальчишки. – Что вам, Денис Васильевич, в генерал-майорах ходить? Может быть, лучше сразу в генерал-лейтенанты!

Признаться, бравый гусар опешил:

– Мне б сначала генерал-майора вернуть!

– Вернете… И заслужите генерал-лейтенанта. Уверен, заслужите! Не просто так, головой своей и потом…

– Не понял вас, господин…

– А я вам, батенька, объяснять и не буду! – шутливо погрозил пальцем Ивашкин. – Не мое это дело, знаете ли.

Хмыкнул и, вновь став серьезным, продолжил, достав из ящика стола сложенный вчетверо листок гербовой бумаги с печатью…

Сердце гусара екнуло: опять приказ?

– Это ваше приглашение, любезнейший господин Давыдов, от господина министра полиции Российской империи! Ничего не попишешь, уж придется ехать в Петербург, а?!

* * *

Так вот Денис Васильевич и оказался в столице. Министерство полиции, созданное отдельно от МВД в тысяча восемьсот десятом году по инициативе знаменитого

реформатора Сперанского, должно было служить вящему укреплению внутренней безопасности государства. Наверное, это была хорошая мысль – выделить отдельные полицейские функции, однако на практике все свелось к обычному российскому бардаку и засилью столоначальников. В обоих министерствах частенько занимались «футболом», спихивая друг на друга сложные и нераскрываемые дела… Точно так же, как через пару сотен лет будут поступать «отделения дознания» и «следствие».

Министром полиции император назначил собственного генерал-адъютанта Балашова, однако же сей важный царедворец имел множество других, не менее важных государственных дел. А посему с самого начала фактически министерством заправлял исполняющий обязанности министра Сергей Кузьмич Вязмитинов, вельможа еще «золотых» екатерининских времен. Как и многих других, Павел отправил его в отставку, Александр же вернул, назначив первым министром, а затем – губернатором Санкт-Петербурга, а с 1812 года уже и министром полиции. А еще Сергей Кузьмич возглавлял Госсовет и был председателем комитета министров!

Давний дружок Давыдова граф Федор Американец Толстой характеризовал Вязмитинова довольно нелестно, обзывая бесхребетником и холопской шкурой. Однако тот же князь Петр Андреевич Вяземский, Петруша, наоборот, утверждал, что Сергей Кузьмич – очень толковый деятель, неутомимый труженик и вместе с тем человек редкой скромности и души. Именно благодаря сему достойному вельможе в Петербурге во время Отечественной войны не было такого разгула шпиономании, как в Москве и многих других городах.

Могущественный министр принял Дениса лично, собственно говоря, это он приглашение и прислал. Едва гусар вошел в приемную, как расторопный адъютант тотчас же бросился в кабинет шефа с докладом…

– Проси, проси! – послышался из-за двери густой начальственный баритон.

– Ваше высокопревосходительство! – Войдя, вытянулся Денис. – Осмелюсь доложить, Денис Васильевич Давыдов по вашем приказанию прибыл! Правда, – тут гусар саркастически усмехнулся, – не знаю, как мне теперь и представляться – полковник или все же генерал-майор…

– Ах, бог с тобой, любезный Денис Васильевич! – Встав, Сергей Кузьмич развел руками. Широкое красивое лицо его озарилось самой радушной улыбкой, будто он встретил сейчас не постороннего гостя, а близкого родственника или хорошего доброго друга.

– Ты садись, садись, не стой. В ногах-то правды нету… А со званием твоим разберемся! Уж в этом не сомневайся, господин генерал-майор. А ну-ка чайку, уж не откажи, голубчик, потрапезничай со стариком. И извини, что сразу на ты. Я ж батюшку твоего, Василия Денисовича, когда-то знавал. Славный был человек, славный.

Усаживаясь обратно в кресло, Вязмитинов позвонил в стоявший на столе серебряный колокольчик. Вышколенный ординарец в чине поручика тотчас же явился с подносом: сушки, баранки, расстегайчики. До блеска начищенный кофейник, чашки…