Генератор счастья

Айрон Мира

А потом он сказал мне, что я слишком идейная. Наверно, потому что я отказалась целоваться с ним. А что делать, если мне вовсе не понравилось?

Вот если бы Олег Петрович поцеловал меня… Я уверена, всё было бы совсем по-другому. А с Пашкой я как будто со стороны смотрела на себя; мне было смешно и, если честно, немного противно.

Больше я не стала встречаться с ним, и за мной закрепилась репутация заносчивой и высокомерной недотроги. Видимо, Пашка поспособствовал этому, ну да и ладно. Подумаешь!

На Олега Петровича я сначала не обратила

особого внимания. Вроде, обычный парень двадцати двух лет: невысокого роста, русоволосый, стрижка "теннис", как у многих сейчас.

Но однажды в середине октября директор школы, видимо, для количества, включила меня в состав комиссии, присутствующей на открытом уроке химии у молодого специалиста, то есть, у Олега Петровича.

Когда я училась в школе, химия была самым моим нелюбимым предметом; я с огромным трудом получила по ней "пять". Вот и на открытом уроке мне сначала было откровенно скучно.

Но постепенно рассказ Олега Петровича начал меня увлекать. Сначала — из-за приятного голоса преподавателя, а потом я обратила внимание на глаза Олега Петровича, огромные и серые. Точнее, на то, как эти глаза блестели, и какое в них было воодушевление.

Именно после этого урока серая осень и превратилась для меня в вечную весну. Я начала ловить себя на том, что спешу на работу с гораздо большим энтузиазмом, чем раньше. А потом мне захотелось сменить причёску. Я пошла в парикмахерскую, и там мне сделали стрижку "каре".

Через две недели после открытого урока мы с Олегом Петровичем дежурили на дискотеке — в конце первой четверти в нашей школе всегда проходит "Осенний бал". После дежурства Олег Петрович, как истинный джентльмен, проводил меня до дома.

Мне было очень жаль, что я живу всего в пятнадцати минутах ходьбы от школы — мы так о малом успели поговорить! Олег Петрович рассказывал мне об учёбе в университете. О том, как на первом курсе они две недели жили в колхозе и помогали убирать урожай. О преддипломной практике.

Мы тоже ездили в колхоз и во время учёбы в школе, и позже, в педучилище, но каждый день возвращались обратно. Я не стала рассказывать об этом; даже о том, как однажды во время обеда в колхозе мы заедали пряниками маринованные опята, потому что хлеб быстро закончился. Мне не хотелось говорить. Мне хотелось слушать его.

Мне кажется, я готова была до утра слушать рассказы Олега Петровича и смотреть в его серые глаза. Когда я, прижав ладони к пылающим щекам, бежала домой, на четвёртый этаж, я поняла, что влюбилась.

И я настолько ослепла от своей восторженной любви, что даже не сразу поняла: сердце Олега Петровича занято. И занято, увы, не мной.

Впервые я увидела их вместе седьмого ноября, на демонстрации. Тогда же я увидела, как Олег Петрович смотрит на Татьяну Антоновну, "англичанку".

И, как будто этого мне было мало, Мария Михайловна, организатор, легко толкнула меня локтем в бок, указала глазами на парочку и выразительно подняла бровь.

—

Уже и не скрываются, — тихо сказала она мне на ухо. — Раньше-то он к ней в кабинет постоянно таскался между сменами, просиживал там подолгу, клинья подбивал. Думал, никто не замечает. А теперь, видимо, всё взаимно. Кажется, скоро опять в школе свадьба будет, а потом Татьяна Антоновна в декрет уйдёт. Обычная история. В позапрошлом году, ещё до того, как ты пришла на работу, физрук женился на учительнице биологии. Правда, потом они уехали в другой город.

Мне трудно описать то, что я испытывала, слушая Марию Михайловну. Больше всего мне хотелось закрыть уши ладонями и убежать. Или провалиться сквозь землю. А лучше умереть прямо тут, не сходя с места. Но так расстроить папу с мамой я не могу, и Наташку тоже. Придётся жить. И не просто жить, но и продолжать работать. Улыбаться всем вокруг так, будто всё в ажуре.

Почему я раньше не заметила ничего? Все знали, а я не знала! Может, тогда и не влюбилась бы в Олега Петровича. Хотя нет, всё равно влюбилась бы…

С Татьяной Антоновной мне никогда не сравниться, нечего и думать. Во-первых, она гораздо более образованный человек, чем я. Конечно, Олегу Петровичу с ней интереснее.

А во-вторых, она красавица. Она стройная, довольно высокая, даже чуть выше Олега Петровича. У неё лебединая шея, правильные черты лица, красивые глаза, почти фиалкового цвета, и длинные вьющиеся тёмные волосы. И одевается она очень красиво, модно.

…Минула зима. Конечно, я не перестала любить Олега Петровича, тем более, мы виделись на работе почти ежедневно. Но надеяться я давно перестала — куда мне?! К тому же, по общему мнению, Олег Петрович и Татьяна Антоновна — постоянная пара.

Однажды, уже в середине апреля, я шла из Дома пионеров в школу и увидела, как в квартале от здания школы остановилась тёмно-синяя "Лада" последней модели.

Возможно, я бы и не обратила внимания на машину, если бы из неё не вышел высокий темноволосый мужчина в джинсах, модной куртке и солнцезащитных очках. В принципе, я бы и на мужчину не обратила внимания, однако он открыл двери машины и подал руку девушке. Когда девушка выбралась из машины, я узнала в ней Татьяну Антоновну.

Я, как шпион, спряталась за угол универмага и следила за этими двумя. Мужчина быстро поцеловал Татьяну Антоновну в губы, а она улыбнулась, помахала ему рукой и заспешила к школе. Видимо, сегодня у неё нет первых двух уроков.

Я задумчиво шла в школу и размышляла о том, что мне делать теперь с новым знанием. А что я могу и должна сделать? Только забыть. Сердце подсказывало мне, что Татьяна Антоновна обманывает Олега Петровича, водит его за нос, но вмешиваться я не имела права. Об этом не могло быть и речи. Они должны сами во всём разобраться.

Я вошла в здание школы, а когда проходила мимо учительской, увидела, как Олег Петрович и Татьяна Антоновна разговаривают. Олег Петрович глупо улыбался и влюблённо смотрел на собеседницу, держал её руку в своей.