Генезис
Шрифт:
До вечера общался с родными — увы, сегодня ночью они полетят обратно. Когда солнышко за окном почти скрылось за высотками, в сопровождении охраны и камер, прибыли лично Джордж Буш-старший с женой и нашим послом — Муратой Рёхэем. Они вручили мне цветы, выразили всяческое сочувствие, мы с Бушем пришли к выводу, что в свете новых событий ужин в Белом Доме придется отложить до лучших времен — и хорошо, мне ему один черт сказать нечего. Все равно тут рулит «дип стейт», а президент, так сказать, частично бессилен. Помимо этого, глава США пообещал держать мою ситуацию под личным контролем,
— А там, между прочим, война в Ираке началась! — Ехидно заметил я: — И ему бы в минобороны сидеть, планировать вторжение и сладкие распилы бюджета, а пришлось сюда ехть!
— Мне он показался неплохим человеком, — Заметила мама.
— Не верь гайдзинской улыбке, — Отмахнулся я.
В больнице меня продержали три дня, после которых за казенный счет (за счет штата Нью-Йорк — ко мне приходили мэр и начальник полиции штата, которые признали за мной право подать на конкретный участок в суд и подарили кучу всякой сувенирки — включая сильно уменьшенную копию Статуи Свободы) отправили первым классом обратно в Калифорнию. Боль в прострелянной ноге сменилась зудом, а повязки в ежедневном режиме менял Сугавара-сенсей, который на основном месте работы взял отпуск за свой счет, и останется со мной до момента, пока рана не перестанет требовать профессионального ухода. В деньгах не потеряет точно, так что совесть чиста.
По телеку уже привычно показывали всяческие митинги — и в США, и в азиатских странах, и даже в Москве! Народ-то за меня реально перепугался! Кроме того, кто-то (Стэн) слил журналюгам подробности нашего, так сказать, задержания, поэтому визг поднялся до небес — конкретно в Нью-Йорке дошло до вялых перестрелок с чернокожими. В нашей маленькой группе оказались одни меньшинства — единственный белый Стэн считается евреем со всеми причитающимися. Вывод? Копы — гребаные расисты!
Прибыв в Калифорнию, пересел в коляску, и Хэруки покатила меня к выходу. Само собой, наперерез кинулись журналюги. Не дав мистеру Сойеру (который получил огромную премию и скоро получит «висюльку» от японского премьера) разогнать акул пера и камеры, толкнул речугу:
— Расизм — это ужасно! Но хуже него может быть только бессмысленное насилие! Я бы хотел обратиться ко всем афроамериканцам: пожалуйста, перестаньте стрелять друг в друга! Делая это, вы играете на руку властям, позволяя им выставлять вас рассадником преступности и почти животными! Black Lives Matter! — Подарил черным братьям боевой лозунг: — Очень прошу вас — помогайте друг другу! Объединяйтесь, но не в банды, а легальные общественные организации, которые будут бороться за улучшение жизни всего чернокожего населения США! Если у вас по соседству живет талантливый чернокожий ребенок, всей коммуной позаботьтесь о его образовании — и, когда он вырастет достойным членом общества, сможет позаботиться о своих братьях!
Не поможет, но главное прозвучало: «белые хотят, чтобы вы шмаляли друг в друга побольше!». Теперь остается ждать последствий, если они, конечно, будут.
— Иоши-кун! — Когда Стэн вкатил меня в съемочный ангар, пискнула одетая
Неожиданно, но, надо признать, очень приятно!
— Трогательно! — Когда она отстранилась, признался я: — Но я жив и относительно здоров. В сентябре в школу пойду!
— Это замечательно! — Порадовалась за меня мисс Кидман.
Подошел проксирежиссер, посочувствовал, и мы пошли — поехали осматривать ангар. Большую часть бюджета «Догвилля» отожрала куча камер, установленная со всех сторон. Монтировать замучаюсь, но не к спеху, поэтому за осень справлюсь. Спецдевайс — куча мониторов, в прямом эфире выдающих картинки отовсюду. Посмотрел на «вид сверху» — все как нужно! Покатался по «улице» «городка» — вблизи тоже все правильно. Какие мои дроны молодцы!
За следующую неделю отсняли почти половину — никакой сложности в этом плане в фильме нет, весь гемор заложен в пре— и пост-продакшен. Настали выходные, и к нам в гости прибыл Кейташи.
— Большой Каньон отменяется, — Расстроил я его прямо в аэропорту.
— Да это понятно! — Отмахнулся он: — Опять тебя угораздило, а? — Сочувственно добавил друг.
— Опять, — Вздохнул я: — Но легко отделался!
— Ничего себе «легко»! — Фыркнул он.
— Пока не получил непоправимых увечий — все хорошо! — Уверенно кивнул я.
Оттеснив Стэна — мужику влетело от бати, но у меня получилось нормально все объяснить — ирландец ни в чем не виноват! — так что никаких кадровых изменений не случилось, к огромной радости моего фальшивого еврея — Кейташи покатил меня на выход сам.
Трогательно!
— Просто посидим у тебя дома? — Спросил Белая Молния.
— Да почему? — Пожал я плечами: — В зоопарк сходим, на студию «Сони» и на пляж. Купаться мне нельзя, но позагораю рядом с вами.
— «С вами»? — Зацепился Кейташи.
— К Хэруки приехала Кохэку, — Слил я ему секрет.
— Серьёзно?! — Возрадовался он.
— Лови момент! — Кивнул я: — У нее хорошее настроение, а вокруг — солнечная Калифорния! Это ли не хорошее место, чтобы начать все сначала?
— Я постараюсь изо всех сил! — Преисполнился друг энтузиазмом, помог мне забраться в машину — и это тоже трогательно! — И мы поехали в наш американский домик.
Выкупать я его не буду — просят почти миллион, а мне тут жить максимум пару месяцев в году — и это в худшем случае! Потом построю себе что-нибудь с нуля, если возникнет нужда.
Первым делом хозяйка дома в виде Хэруки, наряженная в джинсовые шорты, футболку и зеленый же фартук — кашеварит моя девочка! — обняла меня и вполне приветливо улыбнулась Кейташи:
— Привет! Как долетел?
— Привет! — Обрадовался он такой реакции: — Нормально, в основном — спал!
Из кухни выглянула Кохэку, буркнула свой «привет» и скрылась обратно. Белая Молния померк.
Хэруки откашлялась, гостеприимно показала Кейташи его комнату — в противоположном конце коридора второго этажа, на максимальном удалении от комнаты, которую заняла Кохэку. Мы с лучшей девочкой временно ночуем внизу — по понятным причинам.