Гений
Шрифт:
Настала очередь Кристиана прятать зевок.
Вдова Шелдруп-Бёдкер снова позвонила в колокольчик, и в комнату вновь вошел индиец и наполнил ее стакан из графина, который стоял рядом.
— Что-нибудь еще, госпожа? — спросил Ранганат тем же монотонным и приглушенным голосом, как и раньше.
— Мои ступни.
— Разумеется, госпожа.
Ранганат опустился на колени перед фру Шелдруп-Бёдкер, снял с нее фиолетовые сандалии и начал массировать ступни. Кристиан старался не смотреть.
— Итак, мой милый, вы говорите, что у вас есть ко мне предложение, — с закрытыми
— У нас нет конкретного готового предложения прямо сейчас… — Кристиан тут же пожалел о своих словах, — но я могу в любом случае вам пообещать, что мы будем очень заинтересованы представить вам это предложение в очень скором времени.
— Я давно мечтала разделаться с этими утомительными семейными акциями, — пробормотала Констанс. — Кроме того, меня бросает в дрожь при мысли, что мои отвратительные дочери получат хоть что-нибудь после моей смерти. Я предполагаю потратить все, израсходовать все деньги без исключения. Вот тогда они ничего не получат. Они никогда не приходят ко мне, не находят минутки, чтобы позвонить, даже не посылают мне самой маленькой рождественской открытки.
Внезапно фру Шелдруп-Бёдкер совсем затихла. В уголке ее глаза задрожала слеза. Кристиан осторожно прикрыл ее руку своей.
— Вам нет причины стеснять себя.
— Да-да, — всхлипнула она и похлопала его по руке, — похоже, вы понимаете толк в этих вещах, Холл. Вы думаете, я смогу получить за мои акции хорошую цену? — Вдова открыла глаза и посмотрела на него.
— Я могу обещать вам правильную и хорошую цену, Констанс. — Кристиан воспользовался возможностью стать ей ближе.
Ранганат поменял ногу.
— Так лучше, госпожа?
— Еще немножко, Ранганат. Ты просто ангел, чистый ангел.
Она снова откинулась назад и закрыла глаза.
— Я полночи лежу без сна из-за страшных болей в ступнях. И они говорят мне прямо в лицо, что это игра моего воображения. Что нынче приходится терпеть? Даже от самых респектабельных врачей… Это просто кошмар.
Кристиан не ответил. Было понятно, что ему уже пора уходить.
— Еще одно… — начал он, пока она не открыла глаза, — тайна. Полная тайна, разумеется, это главное. Если информация просочится, в том числе и к другим акционерам «Ашехоуга», то едва ли возможно будет совершить хоть какую-нибудь покупку, — проникновенно произнес Кристиан.
— Уильям обедает у меня по первым воскресеньям каждого месяца, я же упоминала об этом. — Кристиан опустил глаза. Его слова явно не дошли до нее.
— И особенно важно, чтобы именно Уильям Нюгорд не пронюхал о нашем разговоре, — прибавил он немного резче. Но фру Шелдруп-Бёдкер только приподняла руку и помахала ею, словно отгоняла мух. Кристиан понял, что теперь разговор закончен и надо уходить.
— Ну, я думаю, мне пора.
— Да, идите, милый, идите, — пробормотала она и приоткрыла один глаз. — Удачи вам. Я искренне желаю вам удачи в ваших планах. Буду рада повидать вас снова. Ранганат покажет вам дорогу. Осторожнее на лестнице. Когда с клена осыпаются листья, там очень скользко. Ах, эти листья…
Кристиан не дослушал болтовню фру Шелдруп-Бёдкер. Молчаливый
ГЛАВА 26
«И что я с этого буду иметь?»
— А ты уверен, что это подходящее место для разговора?
— Здесь-то? Да здесь никому до нас нет дела.
— Это же правительственный квартал, рядом Совет министров и Департамент экспедиции министерства. Здесь из-за каждого угла торчит по политическому советнику… — Кристиан обвел взглядом помещение, чтобы проиллюстрировать свои слова.
— Да успокойся, все отлично. Если бы мы с тобой сидели в «Бристоле» или «Тострупе», то обязательно нашелся бы кто-нибудь интересующийся. А здесь? Да никогда в жизни.
Кристиан и госсекретарь Сюр Ингвальдсен сидели в совершенно новой столовой за столиком у окна напротив Акерсгатан.
— Мне надо показывать им свой паспорт?
— Мы храним государственную тайну, как известно. — Ингвальдсен иронично улыбнулся и протянул руку к гладкой прическе.
Кристиан думал, что охрана заставит его показать членский билет Рабочей партии, но охранник даже не подошел к нему. Как один из руководителей государственного совета Рабочей партий Ингвальдсен даже не задумывался о подобной чепухе. Кристиан, в свою очередь, не собирался подшучивать над сидящим здесь членом правительства.
— Тому уже четыре года, Сюр? Последний раз мы виделись на празднике по поводу окончания Высшей торговой школы. Ты уже чуть ли не на вершине государственной власти.
— Зато всегда есть чем заняться. Кроме того, на вершине государственной власти министр, а не я. Не забывай об этом.
Кристиану показалось, что Ингвальдсен просто разминается перед тем, как начать говорить о серьезных вещах.
— Как ты думаешь, долго ли продержится правительство Стольтенберга? До выборов следующей осенью?
— Не знаю, определенного мнения пока нет, во всяком случае официального. Но даже если Рабочая партия не останется правящей, карьерные возможности найдутся всегда.
Кристиан заинтересованно расспрашивал Ингвальдсена о его прошлой работе журналистом. Но все это была пустая болтовня. Кристиан прекрасно знал, чем государственный секретарь занимался после окончания Высшей торговой школы. Сначала Кристиан с большим трудом вспомнил какого-то Сюра из Бергена, но он проделал основательную исследовательскую работу.
Эта встреча за ланчем была важна для него. Кристиан целиком и полностью попадал в зависимость от доброй воли разных политиков, если проект «Сехестед» войдет в силу.
— Ладно, Кристиан, — сказал Ингвальдсен, поглядывая на улицу, — как у вас там в концерне говорят: «Кончай молоть чепуху и переходи к сути дела».
Кристиан выпрямился и глотнул кофе. Самым важным сейчас было получить копию документов по продлению норвежского владения в издательской отрасли, чтобы правительство не чинило препятствий проекту «Сехестед».