Гений
Шрифт:
— Сет! — на этот раз возмущенно воскликнул женский голос.
— Я ж сказал, люблю! Дай подробнее обьясню…
Вихри на границе стали больше, ярче и пересекая границу стали углубляться дальше, медленно рассеиваясь и порождая в ответ встречные вихри. Процесс все углублялся и постепенно обе области слились в одну, которая напоминала бы бушующую атмосферу Юпитера, если бы вместо оранжевого и белого в ней не перемешивались бы синие и красные оттенки. Словесной нагрузки они уже не несли, а эмоциональную… воспитанные боги не считали вежливым читать.
— Сет, ты меня любишь? — одинокий розовый ручеек протек поверх бушующей стихии красок.
В левой области занялся фиолетовый ручеек, наполненный
— А я что делаю? — раздался ироничный мужской голос, и буйство красок продолжилось. К вихрям присоединились волны света перекатывающиеся справа налево, а потом обратно. Это продолжалось некоторое время, а потом вспышка света охватила обоих и все успокоилось до первоначального состояния. Только цвета стали более контрастными и яркими, как лес под вышедшим солнцем после дождя.
После небольшой паузы справа начало накапливаться розовое озерцо, то двигаясь чуть в сторону границы, то опять замирая, и лишь энергично пульсируя по краям как кошка, которая подкрадывается к бантику на веревочке. С одного края озерцо позеленело и пустило струйку налево:
— А правда красиво я дом обустроила? И место хорошее выбрала.
— Да, мне Гавайи тоже нравятся, — расслабленно согласился мужской голос, — Хотя и не в штормовой сезон.
Розовое озерцо продолжало колебаться в нерешительности. Наконец от него отделился маленький розовый ручеек и осторожно пересек границу, вновь озвучив мысль тем же бархатистым женским голосом:
— Сет, а чего мальчик Алиной пренебрегает? Девочка так страдает!
— Он? Пренебрегает? — возмутился мужской голос, — Да побойся бога, Фрида, он же у нее чуть не на поводке бегает!
— Но я же не о том!
— А о чем?
— Ну, ты сам должен понимать!
— Да ей только глазом моргнуть, он ее тут же в спальню утащит, если ты об этом.
— Она же не может так! Он сам должен!
— Чего должен? В спальню утащить?
— И это тоже! Не ей же его туда тащить? А перед тем пусть хоть скажет, что любит, если лучше не умеет. Или там, о музыке сначала поговорит, посмотрит в глаза, вздохнет… Тебе что, дамские романы дать почитать, как это делается?
— Мне-то зачем? Впрочем, уговорила, следующий раз притащу им барабан. Пусть поставит у себя в спальне, чтоб был повод с избранницей о музыке говорить.
— Ну, при чем тут барабан? Я ж о любви говорю!
— Так он вроде уже говорил ей? Сколько вам можно повторять?
— Сколько женщина хочет, столько и надо повторять!.. Сет, что ты делаешь???
Цветные вихри опять закружились на общей границе перемешивая краски.
— Повторяю, дорогая, — ответил мужской голос.
Глава 16. Охота на волков
Материализовался я в просторной, но мрачной горной долине. А как ей быть не мрачной, когда лучи клонящегося к закату солнца были полностью заслонены огромными грозовыми тучами, из которых лился, не переставая, почти по-осеннему мерзкий холодный дождь. Случавшиеся время от время грозовые разряды освещали размокшую в непролазную слякоть дорогу, идущую через долину к дальнему перевалу, мокрые густые заросли по обе стороны от нее, небольшое озеро в середине и окружающие все это горы. Повторюсь, в сгущающейся полутьме под непрекращающимся мерзким проливным
— О, появился наконец-то, — раздался в моем сознании голос Йогиты, — Ну, раз собрались, обьясняю задачу. Точнее две задачи: поставить эксперимент и снять кино. Для начала установка. Внизу банда человек двадцать. Состоит из трех категорий. Первая — один человек, отправленный реинкарнатором на перевоспитание, одновременно главарь банды. Подсвечен зеленым целеуказателем. Этот — моя забота, его не трогать. Демоническая компонента у него уже слишком высока, чтобы пускать в реальный мир, но и недостаточна, чтобы отправить в г'Ад или развеять. Это его последний шанс, или вылечится, или отправится на развеивание, и наша работа догнать его до цели — вон к тому аулу у перевала, на два часа от высокой вершины на севере.
Я взглянул в указанном направлении, и правда, направо от заснеженной высокой вершины хребет обрывался, образуя проходимый перевал с дорогой, а со стороны долины на подходе к перевалу лепился к склону гор небольшой аул из 20–30 саклей. Перевал был прикрыт тучами, но с его другой стороны облачность развеивалась, и потихоньку появлялось открытое небо. Нет, с земли этого, конечно, не было видно, но когда твои верхние слои плывут в атмосфере на высоте в четырнадцать километров, то есть километров пять выше самой высокой вершины мира, поневоле открывается очень широкий вид, особенно, если это сопровождается способностью видеть сквозь облачное покрытие.
— Остальные, — продолжила Йогита, — управляются изъятыми из очереди реинкаранатора на развеивание. В основном чеченские боевики, афганские духи, есть даже один настоящий палестинский шахид.
— Шахидам же вроде рай обещан, — не очень удачно пошутил я.
— Вот кто обещал, тот пусть этот рай и обеспечивает, — отрезала Йогита, — А нам души, склонные к самоуничтожению, ни к чему. Так что, обойдется нирваной, то есть попросту небытием. В исламе самоубийство так же запрещено, как и в остальных серьезных религиях, каким красивым словом его ни называй. В общем, концентрация демонов в них уже запредельная, спасать уже нечего и некого, но ничего плохого, если побегают немного в виртуале для хорошего дела, прежде чем развеяться навечно. Что они и будут делать. Эти разбиты на две категории. Одна — подсвеченная розовым целеуказателем. Это просто тупые демоны, те самые души на развеивание, их можно отстреливать в первую очередь. Их главное назначение тут — достоверные декорации и создание убедительного фона для другой категории. Заодно они — часть эксперимента, о котором я еще расскажу. Другая категория, подсвеченная желтым целеуказателем, содержит дополнительно души спящих людей, которым полезно на некоторые вещи взглянуть с иной точки зрения. Тело все равно контролирует демон, а они как наблюдатели. Они здесь на обучении, тело не контролируют, но все видят, слышат и чувствуют. Их трогать только во вторую очередь, когда розовых не останется. Ну, или если кто проснется с перепугу, то спящая душа вернется в тело, и целеуказатель сменится на розовый. Вопросы есть?
— Есть, — встрял я, — Во-первых, это мы что, втроем ради одного перевоспитывающегося тут? С чем такое внимание к его персоне связано? Во-вторых, зачем было вынимать души из реинкаранатора, почему нельзя было просто одноразовых демонов настрогать. В-третьих, мы их чего, как волков с вертолета? Не слишком ли жестко, все-таки бывшие люди. А по демонам мы вроде утром настрелялись. Плюс сторонний вопрос, чтоб знать — у нас, что, какие проблемы с исламом?
— А при чем тут ислам, Алексей? — удивилась Йогита, — Ислам — религия добрая, а эти как язычниками были, так и остались.