Гений
Шрифт:
Тем временем уцелевшие бандиты вылезли из кустов, наспех перевязали пострадавших, и обойдя останки Сирхана потопали дальше за вновь деловито урчащей машиной.
— Лех, ты это специально сделал? — раздался в сознании михин голос.
— Что специально? — удивился я.
— Ну, как, что? Пугал их! Неужто, само собой так вышло?
— Я?
— Ну, да, а кто же еще?
— Я, вообще-то, просто с этим арабом поговорил, вот и все.
— Ну, да, конечно, я уже поверил и расплакался, — сьехидничал Миха, — А кто визуализацию сделал такую, что больше половины спящих от одного только вида проснулись? Вообще-то, когда я говорил, что они проснувшись должны бежать штаны менять, я вовсе не имел в
— Да, никакую такую визуализацию я не делал, — попытался отбрехаться я, — Просто, чтобы не возиться с поиском картинки поставил отражение сильнейшей эмоции в визуальную память, так что каждый что хотел, то и видел.
— Ага, я и говорю, поверил и расплакался, — откликнулся Миха, — А ты на демонов настраивал, или на спящих? Во-во, на демонов. А как ты думаешь, какая самая сильная эмоция у проведших несколько лет на войне.
— Неужто страх? — начало доходить до меня.
— Бинго! Парень все-таки что-то соображает! — съязвил Миха, — Именно, что страх. Я тут к паре пациентов подключился… ты знаешь, думаю, что их монстры под кроватью тоже штаны менять бегали.
— Ну, и что теперь делать?
— А зачем что-то делать, — включилась в разговор Йогита, — Наоборот, очень хорошо получилось. Мы эту штуку с твоими монологами обязательно в запись вставим. А этого араба специально стирать не будем, пусть опять и опять через это проходит. Глядишь, может и надоест. Не все такие тупые как Сизиф… А насчет твоего «просто разговора», мы просто понятия не имели, что ты это случайно учудил. Что значит, поколение Гора, такое сотворят, что хоть стой, хоть падай, а им самим хоть бы хны, даже не заметил… — хмыкнула она напоследок.
— Ну, ладно, а что теперь-то делать? — спросил я.
— А теперь рутина, — ответила Йогита, — Ты ж большинство спящих отработал уже, так что работы немного осталось. Напускать туман, отстреливать по одному, одиночек заставлять отбиваться от группы и исчезать, может еще монстриков каких напустим в небольшом количестве, в общем, классика жанра, ничего особенного. Мы с Михаилом в основном все сами сделаем, а когда нужно, тебя просить будем, так что реагируй поживее. В остальном делов всего и осталось — реинкарнированного до аула довести, как и планировали.
— Ну, командуйте, — мысленно пожал плечами я.
Все не ладилось и все было неправильно. Начиная с того, что Усман даже вспомнить не мог, как же он оказался командиром этого отряда, и что же они делали до того… Да и отряд не отряд, а бред какой-то.
Неприятности начались с этой летающей стервы, обсыпавшей их всех гнилым виноградом. Потом нукеры чуть не подрались из-за бабы, хорошо хоть обошлось одним трупом, не считая самой бабы. Потом в отряд затесалось нечто такое жуткое, что несколько человек тихой сапой ушли в зеленку и так оттуда и не вернулись. Причем, было у Усмана чувство, что не вернулись не по своей воле. Интуиция просто вопила, что за пределами выделенного им маршрута ничего хорошего ни его, ни его людей не ждет. Правда, в пределах маршрута тоже не все было покрыто розовыми лепестками. А затем еще и этот обдолбанный придурок из Аль Каеды рванул себя гранатой, да еще несколько других бойцов захватил с собой. Все-таки правильно брат всегда говорил, что никому чужим доверять нельзя, кем бы они ни были.
Запрокинув голову навстречу проливному дождю, Усман смыл чуть грязь с лица, а затем, придерживая наспех перевязанную руку, в одиночестве поковылял по дороге, вспоминая дальнейшие события. Первым делом в непролазной грязи застряла тяжело груженая машина, и ее пришлось бросить вместе со всем грузом, ради которого все это вроде бы и было затеяно. Потом опустился туман, в котором бойцы терялись,
Аллах Акбар, подумал Усман, значит, такова была их судьба. Теперь, не связанный ни грузом, ни людьми, ему была одна дорога, в тот самый аул, куда они собирались с самого начала, в его родной аул. Родители приютят, укроют, а там видно будет. Вон его уже видно, даже двухэтажный родной дом из каменных блоков песчано-серого цвета, прилепившийся к склону скалы, разглядеть можно. И оборонительные башенки по краям. Родители, наверное, сейчас чай пьют, а может уже спать легли… В очаге — священном семейном очаге — догорают угли, все еще дающие тепло дому. А надоочагная цепь — другой священный символ дома — наверное еще держит на себе чеканный чайник, если только мать не убрала его бережно в сторону…
В шум дождя и раскаты грома вторгся еще один звук. Механический, равномерный. «Шайтан-арба…» — пробормотал про себя Усман. Вот и за ним пришли, понял он.
Нет, пришли не за ним. Справа от него в сторону аула шла, с трудом видимая среди дождя во вспышках молний, тройка вертолетов советского производства. Вертолеты проигнорировали одинокого бойца на дороге и деловито шли к своей цели. Неужто та летающая стерва и тут соврала, и русские тут все-таки есть?
Но нет, не соврала. Молния выхватила из темноты борт ближайшей машины с белым бортовым номером, большой красной звездой на красной же полосе, и желтым иероглифом, вписанным в эту звезду. Вертолеты заложили небольшой вираж, корректируя курс. Ракеты воздух-земля слетели с направляющих и понеслись к цели, оставляя в черном небе реверсивный след, подсвеченный их же выхлопом. Склон горы с лепящимися к ней домами вспыхнул и закрылся облаком оранжевого и черного цвета, не оставляя надежды, что хоть что-нибудь в этом облаке пламени могло выжить…
Усман упал на колени и впервые в жизни почуствовал, что силы оставляют его…
Йогита и Миха и правда в основном справились без меня. Надо сказать, работа и правда была профессиональной, выверенной, Голливуд отдыхал. Можно сказать, приятно посмотреть, если не считать того, что смотреть было не очень приятно.
Когда, как и планировалось, от отряда остался один подсвеченный зеленым целеуказателем главарь, который продолжал упорно продираться в сторону родного аула, в небе появилась тройка вертолетов.
— А разве они в такую погоду летают? — удивился я вслух.
— Это — мой мир, — ответила Йогита, — У меня если надо, то и крокодилы летают.
— Так, вроде это и есть «крокодилы», — ответил я, имея в виду прозвище появившихся в небе летающих машин.
— Тем более, — флегматично согласилась Йогита.
Вертолеты, идя невысоко над верхушками деревьев и серьезно ниже нижней кромки облачности, проигнорировали одинокого человека на дороге и завернули вираж к тому самому аулу. С моим ночным зрением на них хорошо были видны знаки различия Народно-Освободительной Армии Китая. То-то мне форма избиваемого лейтенанта в начале показалась необычной. А я было подумал, что Йогита по небрежности советскую форму у киношников со складов позаимствовала, ан, нет…