Гений
Шрифт:
Сирхан вообще смотрел на все происходящее через своего рода «thousand miles stare» — оцепенелый взгляд солдата, проведшего в бою не первый день. Свойство, которое он обрел, увы, уже давно и не в самых приятных обстоятельствах. Но это было и неплохо, поскольку позволяло действовать рационально даже посреди сошедшего с ума мироздания. Вот сейчас, все бросились грабить машину и мужика, а зачем, спрашивается? Главарь отряда все равно ведь все отберет и поделит по своему разумению. Поэтому махнув рукой тройке боевиков, лояльность которых он вбил им с зубами, Сирхан занялся девицей.
Уложив ее спиной на земле, один из боевиков схватил ее за руки, заломив и над головой, двое других растянули ноги в разные стороны, навалившись на
Мужик, положенный мордой на капот, между тем, видимо, разглядев что-то боковым зрением стал истошно вопить, что если они и правда мусульмане, то они должны его убить, прежде чем надругиваться над его законной женой… и судя по судорожным движениям обнаженной нижней части туловища под взглядом Сирхана, женщина его слышала и была в чем-то согласна.
Законное требование, подумал Сирхан, если он и правда мусульманин, то связь с его женой будет прелюбодеянием, так что… Тут он дал знак Зауру, подручному, держащему левую ногу. Заур был в отряде недавно, но уже успел зарекомендовать себя как исполнительный, методичный и эффективный убийца, а большего Сирхан от своих людей и не требовал, да и трудно от них больше требовать, и таких-то мало. Неторопливо поднявшись, и дав Сирхану перехватить ногу, чтоб не дергалась, Заур направился к мужику, распластанному на капоте, задрал его голову за волосы и перерезал горло острым, совмещенным с кастетом, ножом. Вопли стихли, даже не успев превратиться в бульканье. Что интересно, действие не вызвало никакого протеста со стороны остальной банды, разве что те, кто сторожил мужика, прижав его к капоту, отскочили, чтоб не забрызгаться кровью, а затем сочли свою функцию выполненной, и дав еще дергающемуся телу сползти на землю, присоединились ко всем остальным, потрошащим содержимое салона машины.
Отдав левую ногу обратно под контроль Заура, Сирхан окончательно спустил штаны, стоя на коленях между раздвинутых женских ног, и задумчиво уставился на картину перед ним. Нет, и правда, если Аллах так вознаграждает за джихад и праведную жизнь, то почему так убого? На гурию девица явно не тянула. Даже на женщину, если и тянула, то с некоторым усилием фантазии.
Впрочем, подумал он, для настоящего воина это не должно быть помехой, да и не нужны настоящему правоверному эти ходячие возбуждающие ловушки шайтана, смущающие разум и затеняющие веру. Потому Коран и требует, чтобы они прикрывали лица, и не только лица. Так даже лучше — просто сосуд греха, чтобы избавиться от отвлекающих мыслей. В конце концов, сельский туалет с дыркой в полу работает ничуть не хуже, чем городской фарфоровый со спуском и водой. На этом глубокомысленном замечании Сирхан завершил размышления и приступил к действиям.
Поначалу все было как обычно. Собственно, Сирхан уже позабыл, когда последний раз имел женщину с ее согласия и без оплаты услуг, тем более, что и с оплатой-то случалось редко, учитывая его кочевой образ жизни и дикие места, в которых он обретался. Где в горах снимешь сговорчивую девицу? Разве что вот так, без особого согласия и используя женское тело как инертную секс-игрушку и половой механический стимулятор. Но в этот раз что-то сложилось не так, как обычно. Женщина начала реагировать, причем не сопротивляться, а наоборот, взаимно приходя в резонанс, откликаясь на его движения, жадно двигаясь навстречу… Сирхан от неожиданности сначала оторопел, потом навалился на женщину, дыхание перехватило, и он кончил.
Встав на колени и переводя дыхание, он потряс головой, чтобы отогнать ощущение вращающегося мира, а затем вознес благодарственную
— Эй, Сирхан, а нам? — раздался возмущенный крик. Один из потрошивших машину обнаружил, что произошло, и возмутился, — Ты зачем девку зарезал? Сам попользовал, а нам что, не надо???
Сирхан обратил на него ледяной взгляд, и ничего не сказав, поднялся с колен и начал застегивать штаны.
— Нет, ты постой, — продолжил настаивать возмутитель спокойствия, — Ты что нас, совсем ни во что не ставишь? Нам тоже девку хотелось! Зачем зарезал?
— Хочется — так вон она, пользуй, — пожал плечами Сирхан, кивнув в сторону трупа.
— Ты мне что, мертвяков предлагаешь, некрофил недоделаный? — бандит неожиданно перешел на русский, выхватил свой нож и начал надвигаться на Сирхана, — Да я тебя самого сейчас, не посмотрю, что Аль Каеда, задницы у всех одинаковые!..
Договорить он не успел. Острый сбалансированный нож вылетел из рукава Сирхана и воткнулся в глаз бунтаря, который неустойчиво остановился и рухнул от инерции ножа назад, на спину, лицом вверх, глядя оставшимся и быстро тускнеющим глазом в затянутое черными дождливыми тучами небо. Спецназ Королевства Саудовской Аравии вбивает владение оружием так, что потом годами позже руки знают что делать, с гордостью подумал Сирхан. Даже после того, как этот самый спецназ пришлось покинуть после громкой спецоперации начала двухтысячных, и перехода на конспиративное положение.
Тем временем машину выпотрошили, и остаток банды обратил внимание на то, что только что произошло за их спинами. Первым молчание нарушил главарь, подсвеченный для тех, кто мог видеть сверху, зеленым целеуказателем.
— Все? — решительно буркнул он, оценив обстановку и обращаясь уже не к Сирхану, а ко всей банде, — Падаль бросать, оружие грузить джип, сколько влезать, и марш-марш.
Получив столь внятную команду люди зашевелились, и уже через минут десять тяжело груженный внедорожник, сопровождаемый группой бойцов, двинулся по дороге в обратном направлении.
Шэрон проснулась от кошмара. Переводя дыхание, она попыталсь вспомнить содержимое сна. Приснится же… она и замужем за мужчиной, да еще и мусульманка! Ее взгляд скользнул на другую половину кровати, где милая Салли тихо сопела в подушку, отвернувшись лицом к стенке. Нет, подумала Шэрон, она, конечно же, толерантна и ничего плохого не скажет о мусульманах или гетеросексуалах, да и не принято критиковать мусульман или проявлять еще какую нетерпимость в Голландии — стране одной из первых разрешивших однополые браки, чем Шэрон и Салли и воспользовались. Но представить себя на их месте? Это уже перебор!