Гений
Шрифт:
— Замечательно, не правда ли? — сказал эльфийка, выключая изображение, — Это у нас пока самое яркое достижение. Свободный рынок, золотой страндарт и государство, успешно контролирующее преступность. Причем очень эффективно. Не только воров, бандитов, убийц, но и мародеров, которые хотели бы использовать демократические институты государства, чтобы отбирать у богатых и раздавать бездельникам из бедных. Вышла просто великолепная система, работающая как часы!
— И в чем же проблема? — поинтересовался я, — В четвертой компоненте? Уважении к индивидуальным правам?
— Да, молодой человек, как ни странно, вы угадали, — согласилась Айниэль, — Причем, я не говорю о мародерах, которые требуют пенсий, социальных
— А арендная плата за камеру устанавливается государством?
— Нет, просто удовольствие с вами разговаривать, — счастливо улыбнулась Айниэль, — Конечно, вы правы, мы не могли позволить себе такого безобразия как фиксированные цены. Арендная плата за камеры и койки устанавливается аукционом. То есть, если у заключенного есть деньги, он может себе позволить лучшую камеру, а если нет — будет ютиться в дешевой, ренты которой не хватает даже для поддержания ее в нормальном состоянии, а то и вообще, в грязных, пустых и заброшенных бывшими хозяевами камерах. Кстати, некоторые выкупают такое заброшенное жилье у их владельцев, приводят их в порядок и сдают другим заключенным, в том числе и сами заключенные. Некоторые даже исправляются и становятся вполне приличными предпринимателями. Правда, это обычно из тех, кто с уголовным прошлым, мародеры очень плохо перевоспититываются. В общем, даже в тюрьмах мы очень строго следим за выполнением индивидуальных прав людей, за исключением свободы передвижения, конечно. Вы знаете, у нас даже есть целые тюрьмы, которыми владеют и управляют бывшие, и не только бывшие заключенные, и они часто превосходят по доходности те, которыми владеют обычные граждане!
— Тогда в чем же проблема? — спросил я, возвращаясь к своему вопросу, — Так выглядит, что у вас получилось создать общество со всеми четырьмя требованиями.
— Увы, — вздохнула эльфийка, — Как ни странно, часто случается, что в государстве всплывают наверх не настоящие люди, а какие-то совсем не те, и потом начинают использовать государство в личных целях. Скажем, группа настоящих людей, производителей, например, нефти или стали, договаривается о том, чтобы не опускать цены ниже определенного минимума, и имеют на это полное право. В конце концов, те, кому нужны нефть и сталь, могут не покупать у них, если им не нравится цена. Но тут мародеры начинают кричать о необходимости контроля цен, а государственный чиновник, вместо того, чтобы отправить мародеров в тюрьму, может даже подогревать их, чтобы получить взятку от владельцев предприятий за то, что он и так добровольно согласился делать за свою зарплату. Таким образом, индивидуальные права предпринимателей постоянно ущемляются государством, и любая крупная бизнес инициатива становится невероятно более трудной для исполнения. Мы, конечно, боремся с коррупцией, но это так сложно. Она просто душит предпринимательство! А ведь так мало надо для создания идеального общества! Не хотите заняться такой проблемой?
— Может, вам просто не нужно такое сильное государство? — поинтересовался я.
— Да, мы тоже об этом подумали, — одобрительно кивнула Айниэль, — И тоже добились немалых успехов. Три других условия в одном мире, только ограничения криминала не получается. Вот, взгляните, — добавила она и защелкала тумблерами. Экраны за ее спиной вновь осветились, показывая уже совсем другую картину.
Под сиящим на голубом небе солнцем раскинулась огромная, заросшая травой в рост человека равнина, с редкими рощицами деревьев, речушкой и горами на горизонте. Среди этого волнующегося под ветром моря прерий изредка встречались разбросанные фермы-хутора, окруженные хозяйственными пристройками, распаханными полями и пастбищами с коровами и овцами.
Камера, или что там использовалось у Айниэль, придвинулась в сторону городка и дала возможность его рассмотреть в деталях. Архитектурный стиль маленького городка был даже не Среднего, а Дальнего Запада, который и сейчас встречается в штатах от Вашингтона и Монтаны до Колорадо. Двухэтажные деревянные дома вытянулись вдоль главной улицы города, лишь в редких местах замощенной булыжниками. В центре города стояла протестантская церквушка, окруженная с одной стороны мэрией, а с другой зданием шерифа, которое совмещало в себе полицию, тюрьму и суд. Дальше, большую часть улицы занимали двухэтажные бары с комнатами на втором этаже, коновязями у входа и классическими, по пояс, двухстворными дверцами, распахивающимися в обе стороны, дабы не чинить их слишком часто из-за пьяных посетителей, перепутавших направление.
Как раз из одной из этих дверей вылетел человек и пропахал носом пыль на дороге. Нетвердо поднявшись на ноги он повернулся к бару, прокричал ругательство, погрозил непонятно кому кулаком и попытался плюнуть в потушенный красный фонарь, висевший над дверью, но промахнулся и, покачиваясь, пошел прочь мимо конторы гробовщика, который сидел, разморенный на солнце, перед входом в свое заведение и ковырялся в зубах щепкой. Гробовщик проводил человека оценивающим взглядом, а потом, не торопясь, поднялся, перешел дорогу и зашел в небольшой, в одну комнату, не больше мэрии, универсальный магазинчик с вывеской «Семена и сено», чтобы переброситься парой слов с его также скучающим владельцем, с которым они были давние приятели.
Тема, которая заставила гробовщика отправиться в столь дальнее путешествие, была скоро ли, отправившийся в пыльную даль золотоискатель Билли-две-Собаки, точнее тот, кто будет платить за его похороны, пополнит ряды клиентов гробовщика. Сам владелец магазинчика, который несмотря на вывеску торговал в этом городке, пользуясь его собственным выражением, «всем, кроме выпивки, шлюх и гробов», был по совместительству помощником мэра городка, и посетовал, что городу опять придется тратиться на бродяг без дома и семьи. На что гробовщик, будучи по совместительству секретарем мэрии, добавил, что на двух покойников средств у города нет, и вообще опять придется перекрашивать вывеску на въезде в город, объявляющую численность населения.
На это хозяин магазинчика выдвинул идею женить Билли «на одной из шлюх Большого Джо», хозяина того самого бара, из которого вылетел золотоискатель, и по совместительству мэра городка. Тогда вдова и будет платить за похороны. А потом добавил, что если женить на Большой Берте, то может, и хоронить никого не придется, да и Джо возражать вряд ли будет — все равно не так много желающих находится на эту вышибалу в юбке.
Гробовщик, одобрив идею свалить похороны одного покойника «на частный сектор», возразил, что и одни похороны тоже влетят городу в копеечку, «да и хорошая веревка тоже денег стоит», а затем предложил в качестве наказания заставить убийцу Билли перекрашивать вывеску. Хозяин магазинчика, в принципе, согласился с идеей, узрев в перекрашивании вывески достаточное наказание за избавление городка от Билли, но добавил, что решать Старому Джеффу, мяснику и владельцу бойни на окраине городка, выполнявшему обязанности судьи.
Друзья вздохнули, и выйдя из магазинчика, уселись перед входом в тени балкона второго этажа в ожидании клиентов.
В этот момент Айниэль выключила экран.
— Правда, замечательно, молодой человек? — спросила она меня, — Свободные люди в свободной стране, все сделки осуществляются исключительно по взаимному согласию и по устраивающей обе стороны цене, никаких фальшивых бумажек, все расчеты в полновесной монете, обязанности государства выполняются добровольцами из граждан, которые не вмешиваются ни в чей бизнес, просто великолепно. И все это на фоне уважения к индивидуальным правам и свободам.