Гений

Лю Мэри

Она замечает меня, и улыбка сходит с ее лица.

– Гм… Если хочешь его увидеть, теперь можно.

Каэдэ продирает один глаз, пожимает плечами, а потом снова засыпает. Я улыбаюсь Тесс самой дружеской улыбкой, на какую способна, набираю в грудь побольше воздуха и иду в спальню.

Дэй полусидит на подушках, натянув плотное одеяло до груди. Он, вероятно, устал, но все же подмигивает мне, когда я появляюсь в комнате, и у меня екает сердце. Волосы его разметались вокруг головы светящимся ореолом. У него на коленях лежат несколько

разогнутых скрепок (взятых из коробок в углу – видимо, он уже вставал). Он явно пытался что-то соорудить. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что он больше не корчится от боли.

– Эй, – говорю я. – Рада видеть тебя живым.

– Я тоже рад видеть себя живым, – отвечает Дэй.

Он следит за мной глазами, а я подхожу к кровати и сажусь рядом.

– Я ничего не пропустил?

– Ой, пропустил! Пропустил, как Каэдэ храпит на диване. Для человека, который всю жизнь убегает от закона, у нее слишком крепкий и громкий сон.

Дэй отвечает смешком. Я снова удивляюсь его бодрости – последние несколько недель такого за ним не замечалось. Мой взгляд останавливается на его заживающей ноге.

– Как твои дела?

Дэй откидывает одеяло. Вместо раны я вижу гладкие металлические пластины (сталь и титан). Кроме того, врач заменила колено искусственным, и теперь чуть не треть ноги металлическая. Он точно солдат, вернувшийся с фронта: искусственные руки и ноги, металл там, где раньше была кожа. Вероятно, врач хорошо знакома с боевыми ранениями. Наверняка связи Рейзора с армейскими офицерами помогли ей достать столь дорогие средства, как целебные бальзамы, которые она использовала на Дэе. Я протягиваю раскрытую ладонь, и он кладет свою руку в мою.

– И что ты чувствуешь?

Дэй восхищенно трясет головой:

– Я вообще ничего не чувствую. Только легкость и отсутствие боли. – На его лице появляется озорная улыбка. – Теперь, дорогая, ты и в самом деле увидишь, как я бегаю по домам. Даже сломанное колено не может меня остановить. Отличный подарок ко дню рождения!

– У тебя был день рождения? Я и не знала. Поздравляю, хоть и с опозданием, – улыбаюсь я и перевожу глаза на скрепки, разбросанные по одеялу. – Чем ты тут занимаешься?

– Ты об этом?

Дэй берет одну из своих поделок – что-то похожее на металлическое колечко.

– Просто убиваю время.

Он смотрит сквозь колечко на свет, потом берет мою руку и кладет поделку в ладонь:

– Подарок тебе.

Я внимательнее разглядываю изогнутую штуковину. Она сделана из шести расправленных и аккуратно переплетенных спиралью скрепок, соединенных концами в кольцо. Просто и ловко. Даже не без художественного штриха. В перевитых проволочках я вижу любовь и заботу; разглядываю петельки, над которыми работали пальцы Дэя, снова и снова сгибая проволочки, добиваясь идеального искривления. Он сделал колечко для меня. Я надеваю его на палец, и оно легко садится на место. Великолепно. Я сконфужена, польщена

до полного онемения. Не могу припомнить, чтобы кто-нибудь делал для меня какую-то вещицу своими руками.

Дэй, кажется, разочарован моей реакцией, прячет свои чувства за беззаботным смешком.

– Я знаю, у вас, богачей, свои причуды, но в бедных секторах обручение и признание в любви обычно выглядят так.

Сердце подскакивает в груди. Я не могу сдержать улыбку:

– Обручение колечком из скрепок?

Нет-нет, мне действительно интересно, но пока вопрос не срывается с языка, я не понимаю его скрытого сарказма.

Щеки Дэя вспыхивают, я и тут же беззвучно ругаю себя за новую ошибку.

– Обручение тем, что сделано собственными руками, – отвечает он после короткой паузы.

Он явно смущен, опускает глаза, я чувствую себя ужасно виноватой.

– Прости, это выглядит глупо, – тихо говорит он. – Жаль, что не могу сделать для тебя что-нибудь более изящное.

– Нет-нет, – спешу я искупить свою вину. – Мне правда очень нравится.

Я глажу пальцами колечко, смотрю на него, чтобы не встречаться взглядом с Дэем. Неужели он считает, что я нахожу его дар недостаточно хорошим? Скажи что-нибудь, Джун. Что угодно. Слова бессмысленным потоком срываются с языка:

– Оцинкованная сталь без покрытия. Знаешь, это хороший материал. Он прочнее всяких сплавов, но в то же время гнется и не ржавеет. Он…

Я замолкаю, видя поблекший взгляд Дэя.

– Мне нравится, – повторяю я.

«Идиотский ответ, Джун. Ты его еще кулаком по лицу ударь, пока несешь всякую чушь».

Я нервничаю еще больше, когда вспоминаю, что и в самом деле недавно ударила его пистолетом по лицу. Очень романтично.

– Я рад, – отвечает Дэй, засовывая неразогнутые скрепки в карманы.

Наступает долгое молчание. Я не знаю, какой реакции он ждал от меня, но, вероятно, вовсе не хвалы физическим свойствам современных скрепок. Я неожиданно совсем теряю уверенность в себе, пододвигаюсь к Дэю и кладу голову ему на грудь. У него перехватывает дыхание, словно я застала его врасплох, а потом он нежно обнимает меня. Так-то лучше. Я закрываю глаза. Он одной рукой гладит мои волосы, отчего мурашки разбегаются по коже, и я позволяю себе ненадолго предаться фантазии – представляю, как он берет меня за подбородок, приближает свое лицо к моему.

– Что ты думаешь о плане? – шепчет Дэй мне на ухо.

Я пожимаю плечами, прогоняя разочарование. Глупо с моей стороны в такой момент фантазировать о поцелуях. Я отвечаю вопросом:

– Они уже сказали, что от тебя требуется?

– Нет. Но я уверен, что предполагается нечто вроде всереспубликанского сообщения о том, что я все еще жив. Они хотят, чтобы я поднял бунт? Довел людей до неистовства? – Дэй смеется, но у него серьезное лицо. – Я согласен на все, чтобы вернуть Идена.

– Согласен, – эхом повторяю я.