Герцогиня Пять Мешков
Шрифт:
По глазам было видно, что мало кто герцогу правду говорит! А я скажу! Другие бы обниматься полезли, а я – ни-ни!
Я встала и направилась в порученные мне амбары, проверить, как там поживают крысы. Большое дело сделала! Герцога уму-разуму научила!
Глава восьмая
Странные чувства одолевали герцога. Только что он своими руками убил девушку. Причем, он этого вовсе не хотел. Он просто хотел поднять ее в воздух, наорать на нее и успокоиться, как вдруг все так обернулось.
«Хрум-хрум-хрум!», -
– А что? Любови не будет? – послышался голосок сзади. Сначала герцог ушам своим не поверил, поэтому обернулся и остолбенел, как тот тролль, что возвышался неподалеку. Его уже приспособили для сушки белья. Так что на могучих лапах висели простыни, сорочки и панталоны, а на спине одеяло. Герцог чувствовал, что его тоже вот-вот приспособят для сушки белья.
Пять Мешков посмотрела на него обиженным взглядом и почему-то полезла себе в рубаху. Она что-то достала и бросила на солому. Только сейчас герцог понял, что это – раздавленная вишня.
– При живой-то невесте! Ай-я-яй! – послышался обиженный голосок, а она выбросила еще горсть ягод, погружаясь все глубже туда, где расплывалось красное пятно, издали похожее на кровь.
– И не смотрите на меня так! Пора вам остепениться уже! А то жениться собрался, а все девок на сеновал таскает! Хорошо, что на меня попал! Другая бы не отказала! И изменили бы вы своей невесте! И стыдно вам потом было бы! – выдала Пять Мешков, рассматривая пятно.
Словарный запас герцога вдруг решил закончиться от такой наглости. Как она могла подумать, что он … ее… При мысли об этом герцог испытал такую брезгливость, что захотелось отвернуться.
Как ни в чем не бывало, Пять Мешков встала и поковыляла в сторону амбаров. Поравнявшись с ним, она бросила на него гордый взгляд.
– Так что можете ко мне даже не подходить! – гордо произнесла она, отлепляя мокрую от сока рубашку. На мгновенье с высоты роста герцога, показалась испачканная соком обнажённая грудь. Но только на мгновенье. И тут же исчезла. – Пусть вы и герцог, но вам я не дам! Вы только посмотрите на себя!
Сейчас в герцоге было только одно желание. Сделать так, чтобы эта рыжая пожалела о своих словах! Что-то внутри требовало схватить за шкирку нахалку и выбросить где-нибудь в Мэртоне. Бертран не расстроится, если красавица слегка не долетит до родной деревни, и с криком упадет в пропасть. Во всем будет виноват не он, а старенькая одежда, которая порвалась так не вовремя.
Рука Бертрана потянулась к одежде, ярость душившая его едва ли не заставила ее прикончить девчонку своими руками, как вдруг он остановился, решив не пачкать руки.
Один взмах могучих черных крыльев, и герцог оторвался от земли, исчезая в небе.
Пролетая над пропастью, герцог достал ту самую пыльную коробку. Подбросив ее на руке, словно взвешивая решение, он на секунду задумался. Все дело в том, что в этой таинственной коробочке было не простое кольцо. Это кольцо из поколения в поколение передавалось в семье герцога, и было магическим. Та, которая наденет его, будет связана с герцогом нерушимыми узами брака.
Взвесив
Словно огромная и хищная птица, он спикировал на свой любимый балкон замка, выставив руку вперед и едва ли не выламывая двери, ведущие в комнату.
Был уже уютный вечер, в который, словно в шаль кутались горы. Герцог уже спал в своей роскошной кровати, которые в лучшие времена согревали очаровательные пленницы, которых он похищал, соблазнял и потом щедро награждал и выпускал на свободу. Пленницы еще долго всхлипывали под воротами замка, рыдали и требовали обратно в неволю. Но добрый герцог милосердно игнорировал их глупые просьбы.
Бертран перевернулся на другой бок, обнимая подушку, как вдруг принюхался. Сначала он подумал, что ему показалось. Он вдохнул еще раз, открывая глаза.
Это был не приятный, щекочущий ноздри запах из кухни, не свежий горный ветер, который задувал в башню. Это был даже не запах парфюма красавицы.
Герцог Бертран никогда не был сентиментальным и склонным к внезапным приступам умиления. Но сейчас у него на глазах выступили крупные слезы. Со стороны даже казалось, что герцог вспомнил что-то грустненькое из своей невероятно долгой жизни.
Это был самый отвратительный запах, который когда-либо ощущал герцог. Запах паленой шерсти и густонаселенного свинарника смешивался с запахом нестиранных портянок народного ополчения.
Нос отказался делать повторный вдох, от чего герцог закашлялся. Запах доносился с улицы, и приносил его ветер.
– Это фто за… - скривился герцог, решив быть немногословным. Он выбежал на балкон, в надежде, что на свежем воздухе ему станет легче, но не тут –то было.
На улице запах усилился настолько, что герцог повис на перилах. Сквозь слезы он видел, как выбегают отовсюду его слуги, пряча носы в тряпки и передники.
– Фпафайтефь! – кричал кто-то, а герцог посмотрел на него, как на героя! Кричать – означало дышать, а такую роскошь мог позволить себе только отчаянный смельчак.
Слуги тащили друг друга. И вот две кухарки через весь двор несли старину Гиоса, причем, вперед ногами в сторону ворот замка. Во всей этой суматохе шалелая курица бросалась под ноги и собирала коллекцию пинков и ругательств.
Бертран сделал над собой усилие и взлетел. Через полчаса на дороге возле замка собрались все, включая уже очень образованную по части ругательств курицу. Она ходила и невозмутимо наклевывала что-то на дороге, пока слуги прислоняли сомлевших сотоварищей к отвесной скале и яростно обмахивали их тряпками или передниками.
Из сбивчивых рассказов герцог понял одно. Никто ничего толком не знает.
Один лишь привратник вспомнил, как временно решил забыть про свой долг перед герцогом, вспомнив про долг перед организмом. Пока он отдавал должное хорошему вину, пристроившись в укромном месте, привратник вдруг увидел, как из всех щелей бегут мыши, освещая себе путь круглыми, выпученными глазами. По его рассказам, бежали они нога в ногу, добивая раненых и отстающих, как стало понятно потом, исключительно из соображений гуманности.