Герцогиня
Шрифт:
Клер сжала зубы.
— Есть еще его мать!
Сара Энн посмотрела на окна Тревельяна.
— Гарри вместе со старухой не стоят его мизинца. Клер не ответила, и они молча пошли в дом.
Глава 17
Клер вела себя разумно целых две недели. Она решила забыть капитана Бейкера и начать по-настоящему готовиться к предстоящей свадьбе. Она не опаздывала к столу, одевалась к завтраку в очень строгое платье, ни с кем за столом не разговаривала. В десять часов утра она надевала амазонку и отправлялась на прогулку в сопровождении
К концу второй недели Клер почувствовала, что сходит с ума. Ей казалось, что еще немного — и она начнет бегать по дому, кричать и рвать на себе волосы. Она начала понимать, почему многие его обитатели были такими чудаковатыми. Однажды вечером, глядя на двух старых дам, прятавших столовое серебро в рукава, Клер подумала, а не испытать ли ей сладость кражи. Она схватила вилку и попыталась спрятать ее. В этот момент она поймала на себе удивленный взгляд дворецкого и немедленно положила ее обратно на стол.
На следующее утро Клер обратилась к Гарри.
— Я должна что-то делать.
— Вы можете делать все, что пожелаете, — ответил он, натягивая перчатки для верховой езды.
— Можно мне поехать с вами? — Уже несколько дней девушка виделась с Гарри только за столом, но не разговаривала с ним. Каждый день он отправлялся на охоту с ее отцом и гостями, приехавшими из Лондона.
Гарри нахмурился, но тут же улыбнулся. Он не считал, что женщины могут принимать участие в охоте, находя их слишком нервными.
— Конечно, можно. Только вы должны будете соблюдать правила.
Клер кивнула. Она готова была согласиться на все, лишь бы вырваться из душной атмосферы этого дома. Она пообещала, что не помешает охотникам.
Однако, оказавшись в седле, бок о бок с Гарри, она поспешила выговориться.
— Гарри, — тихо обратилась она к жениху, так, чтобы не услышали остальные охотники, — я жажду узнать, как ваша мать восприняла известие о замужестве Леатрис. Никто ни словом не обмолвился об этом в доме, даже шепотом. — Клер лукавила: она не только слышала тихие пересуды обитателей имения, но и ловила себя на желании спрятаться, подобно Отродью, за портьерой и подслушивать.
Гарри удивился.
— Мама пожелала Леа счастья. Она сказала, что если бы знала, как сильно Леа хотела выйти замуж, то устроила бы подобающую церемонию. Но Леа опозорила себя, и мама не собирается
Клер отвернулась. Герцогиня осталась верна себе. Интересно, будет ли Леатрис и ее мужу на что жить…
— Вы знаете священника, который совершил церемонию бракосочетания? — спросил Гарри.
— Почему вы спрашиваете? — Клер постаралась скрыть волнение.
— Мама спрашивала. Мне кажется, она собирается выяснить это, — Гарри улыбнулся. — Ей не очень понравилось, как все вышло. Думаю, мама считает, что ей удалось бы отговорить Леа, если бы внезапно не появился священник и не поженил их.
Клер вымученно улыбнулась и отвела глаза. Теперь она знала, что ее первое впечатление о герцогине было, к несчастью, совершенно правильным. Эта ужасная старуха хотела, чтобы Леатрис продолжала служить ей, она ни за что не отпустила бы ее на свободу.
Следующая мысль Клер была о Тревельяне. Что сделала бы герцогиня, узнай она, что церемонию бракосочетания а вершил Велли? Клер видела мать Гарри всего один раз, но хорошо поняла, что эта женщина не из тех, кто легко прощает. Она просто взбесилась бы, если бы узнала, что старший сын яда и живет в доме, да еще осмелился посягнуть на ту, которую она считала своей рабыней.
Боже, ведь старуха может узнать, что она замешана в этом деле с Леатрис!
— Клер, — позвал Гарри. — Вы хорошо себя чувствуете? Вы побледнели. Может быть, вернетесь домой?
— Нет, благодарю вас, все в порядке, — пробормотала она и улыбнулась. Больше всего ей не хотелось возвращаться в дом.
Восемь часов спустя она с тоской думала о тишине и покое старого дома. Гарри привел ее в маленький шалаш и велел сидеть тихо. Сидеть было не на чем, а ей пришлось опуститься на сырую землю. Гарри и его слуга, заряжавший ружья, стояли у выхода и целый день стреляли птиц.
Пошел дождь, не очень сильный, но назойливый, крыша и стены шалаша протекали, и скоро Клер промокла насквозь.
Гарри спросил, не хочет ли она вернуться, и Клер заверила его, что ей здесь нравится, дождик мало ее волнует. Она знала, что, если в первый же раз проявит слабость, Гарри никогда больше не позволит ей сопровождать его на охоту.
В час дня слуга подал им холодный завтрак, и Гарри продолжил стрельбу. Он был в твидовом костюме и тоже совершенно вымок. Однако он не обращал никакого внимания на это неудобство. Клер вспомнила, как герцогиня сетовала на его слабое здоровье, но сегодня Гарри выглядел более чем крепким.
Клер сидела в углу на мокрой земле. Гремели выстрелы, и ей казалось, что еще немного — и она оглохнет навсегда! Девушка чихнула, и Гарри метнул на нее гневный взгляд
— Клер, если не можете сидеть тихо, вам придется уйти, шум распугивает птиц.
— Но ведь их не отпугивает даже ружейная канонада! — удивилась она вслух
Гарри обменялся со слугой красноречивым взглядом, ясно свидетельствовавшим, что они думают о женщинах на охоте.
Опускались сумерки, когда Гарри сказал, что пора возвращаться. Клер готова была прослезиться от радости. Она так продрогла, что едва стояла на ногах, промокшее шерстяное платье весило не меньше пятидесяти фунтов. К тому же от нее пахло, как от мокрой собаки.