Герда

Веркин Эдуард Николаевич

– Это просто бугор, – отмахнулась Саша. – Но там есть и настоящее, надо спуститься.

Мы спустились в карьер.

– Мама! – выдохнула Алька. – Здорово.

Это действительно было здорово. Выпуклые бугры, похожие издали на божьих коровок, оказались огромными раковинами, раковины как бы вплавлялись в камень, составляли вместе с камнем единое целое. Настоящие, древние. То есть очень древние, миллиард лет им, два миллиарда.

– Это меловой период, – пояснила Юля. – Или триасовый. Какой-то,

короче, древний период. Тут море везде было, а мы сейчас на его дне.

Юля зачем-то посмотрела в небо, точно море до сих пор колыхалось там.

– Ап, – Алька погладила раковину. – Они тут водились, плавали, да уж.

Алька приложила ухо к раковине.

– Они звучат, – сказала Юля. – В них слышно древнее море.

– Да, слышно…

Алька закрыла глаза и стала слушать. Я не удержался и тоже приложился к раковине. В первое мгновение ничего, но уже через секунду различил далекий гул, похожий на море, на ветер. Конечно, я понимал, что это иллюзия, что это всего лишь кровь гудит в моей голове, но все равно было интересно. Да и вообще.

Алька направилась к другой раковине.

– А вон эта на черепаху похожа, – воскликнула она.

Углубились в этот парк юрского периода. Окаменелости произвели впечатление не только на нас, на Герду тоже. Она с напряженным интересом нюхала раковины, пыталась что-то подковырнуть когтями и зубами.

– А почему… никто это не изучает? – спросил я. – Это же… наверное, представляет интерес.

– А, никому это не нужно, – махнула рукой Саша. – В прошлом году пытались эти каракатицы для музея подковырнуть, трактором не сдвинули, оно крепче, чем камень. Это как скелет мира…

– Вот эта мне больше всего нравится, – перебила Юля, указав пальцем на большую выпуклую ракушку, похожую по форме на нашу галактику. – Вот эта…

Юля подошла к космической раковине и вдруг легла рядом с ней, и сама свернулась улиткой.

– А мне вон та, – воскликнула Алька и устроилась рядом с закорючкой поменьше.

Герда подумала и тоже легла рядом, и тоже свернулась калачиком, а я подумал, что форма улитки, распространенная в нашей Вселенной, наверное, совсем не случайна.

Сашка рассмеялась.

– Смотрите не примерзните, – посоветовала она.

И пошагала в обход карьера, а я за ней.

Мы шли по краю ямы, успевшей прорасти зеленым и синим мхом, смотрели вниз, я уже не мог отличить, где Юля и где Алька, они слились с землей, растворились среди миллионнолетних тварей, ставших камнями.

– Чудное тут место, – сказала Саша. – Я иногда сюда прихожу. В этих улитках есть что-то… Такое… У ручьев, где дремлют ивы, где всегда весна…

Саша вдруг прочитала стихи. Не очень длинные, но вроде красивые и, что самое главное, подходящие очень этому месту. Вот взяла и прочитала. Я вообще не

слышал, как стихи читают. Нет, Алька иногда чего-нибудь выдает, но всегда иронически, несерьезно, с продуманным отвращением, точно она стесняется того, что стихи читает. А у Саши получилось. Наверное, из-за того, что она не стеснялась.

После стихов мы уже не разговаривали, просто бродили и смотрели, и за рассматриванием окаменелостей время прошло неожиданно быстро. Мне хотелось остаться здесь еще, посидеть в этих камнях до вечера, но мы поспешили к дому. Потому что отлипшая от ископаемых Юля вспомнила про сгущенку и другие сокровища Вселенной и побежала.

Это было смешно. На самом деле смешно, потому что бежали мы все кто как.

Саша бежала чересчур сосредоточенно, точно на пожар, как-то слишком стараясь, двигая локтями, и это само по себе выглядело весело.

Алька бежала вприпрыжку и шустро, уносилась вперед, а затем возвращалась назад, дожидаясь нас.

Лучше всего бежала Юля. Она бежала просто роскошно, глядя на нее, я представил первенство канцелярского магазина среди готовален, тут я уже не выдержал и немного посмеялся.

Как ни странно, до сгущенки первой добежала именно Юля.

Мангал потух, вода, кажется, уже вся выкипела, ведро пожелтело и местами почернело.

– Что-то мне это не нравится, – сказала Саша. – Как-то оно потрескивает…

– Надо посмотреть, – печально сказала Юля.

– Ну, иди, посмотри.

Юля поморщилась.

– Я могу, – конечно же, вызвалась Алька, но я вовремя поймал ее за шиворот.

Двинулся сам, по-мужски.

Ведро на самом деле потрескивало, хотя мне казалось, что это совсем не потрескивание, а тиканье часов. То есть, часовой мины, конечно.

Я сделал несколько шагов по направлению к ведру, затем…

– Ложись! – крикнул я.

Сашка и Алька послушно упали, а Юля растерянно осталась стоять, так что пришлось Саше пнуть ее под колени. Юлька завалилась. И тут же грохнуло и зашипело, над моей головой просвистело железо, звякнуло стекло.

– Здорово, – сказала Алька. – Просто здорово.

Юля медленно поднялась и направилась к дому.

– Банка окно высадила, – сказала Саша. – Лучше не бывает.

– Насквозь пробила, – сказала без всякого удивления Юля. – С одной стороны влетела, с другой вылетела. Прикиньте. А могло бы и убить.

Достойная смерть, подумал я. Быть убитым взорвавшейся банкой с просроченной сгущенкой. С другой стороны, наверное, судьба. А что я хотел?

– Весело, – сказала Саша. – Вот так и живем.

Она тоже поднялась и стала отряхиваться. Юля зашла за дом и немного исчезла.

– Что-то Юлька замолчала, – Саша прислушалась к дачным звукам. – Подозрительно… Пойдемте, посмотрим.