Героин
Шрифт:
Придя к подобному умозаключению, я как-то очень плавно, еще из ванной, заказал еду в тайском ресторане. Потом договорился с дилером на вечер, чтобы он был под рукой. Вообще-то он классный чувак, этот с подрезанным пальцем, может быть потому, что не очень трезвый.
Я также решил, что пыхну только в девять вечера. Небольшое испытание воли. Такого не выдержать психически зависимым, но для меня это проще простого. Ведь у меня было вино.
Когда приехала еда, я дал тайцу бабло — все, что было в кармане. К счастью, отдел моего банка находился недалеко. Для того чтобы совместить удовольствия, я откупорил бутылку и включил телевизор. Потом появился немец в конфетти. Я поедал знаменитые
Съев все без остатка, я вышел на балкон, а потом вернулся. Ни тут, ни там мне не нравилось. Я отдавал себе отчет в том, что мне скучно. Позволить себе это я абсолютно не мог, поэтому начал придумывать философскую систему, из которой следовало, что человек является задним проходом вселенной. Конечно, к подобным умозаключениям пришло много философов, а в особенности теологов, которые утверждали, что человеческая душа — это зловещая клоака. Однако все они подходили к этому как к вопросу морали, а я имел в виду технически простую вещь. Я представил себе, что человека окружает намного больше вещей, чем он видит и в принципе способен увидеть. Некоторые из этих вещей остаются, другие появляются, третьи исчезают. И все, что люди видят, исчезает во вселенной. Человеческое сознание является абсолютно необходимым условием для уничтожения вещей. Для этого оно создано, для этого существует человек. То, что мы считаем восприятием, является ликвидацией. Под непреодолимой силой нашего взгляда исчезает все — одни вещи раньше, другие позже. Но нет в мире вещей, которых наш взгляд не уничтожил бы. Поэтому в том, что мы видим вокруг себя, на самом деле нет ни одной по-настоящему постоянной вещи. На самом деле, постоянные и важные вещи являются недоступными. Собственно, задний проход — это плохое определение для человеческого сознания, лучшим было бы слово «разрушитель».
Часом позже я придумал для разнообразия историю полуострова, на котором существовало что-то наподобие древнего, но очень развитого государства. Я создал разнообразные партии и фракции, что, в конце концов, закончилось опустошением всей страны. Но когда до этого дошло, оказалось, что за окнами уже стемнело. Было около восьми. Я подумал, что хватит с меня бесплодных игр. Раз уж я решил пыхнуть в девять, то должен был что-то предпринять.
Я потянулся за мобилкой и вспомнил, что истратил все бабки на тайскую жрачку. Кредитки с собой у меня не было, чтобы по вечерам не просерать слишком много денег. А банки уже позакрывали. Сознание этого как-то ускользнуло от меня, потому что я был занят пытками некого Белого Жреца на своем полуострове.
Я сел на диван и принялся напрягать мозг так же, как прежде, и даже еще интенсивнее. И пришел к единственно правильному выводу — нужно было кого-то развести. Легче развести кого-нибудь на совместный покур, чем одолжить бабки.
Для пущего веселья меня снова преследован люди.
— Привет. Я хочу знать, может… может, как-нибудь встретимся, если ты меня еще помнишь.
Мне это не понравилось. Нельзя оставлять сообщения, в которых содержится обвинение. Адресат не может ответить на них сразу же после прослушивания. Он некоторое время ходит с так называемой печатью вины, пока не перезвонит.
— Привет, Томек, я хотела узнать, может, зайдешь к нам на обед в воскресенье. Отец возвращается из Будапешта и…
Это сообщение было куда более приятным и нейтральным. Оно даже вызывало приятные литературные ассоциации типа обед, рассказы о путешествиях. Если хочется, чтобы кто-либо сделал
— Привет, Томек, это Пшестер. На Бородатого будет вечеринка. Заваливай, может, что-то получится.
— Привет, Томек, это Бартек. Слышь, ты не можешь устроить сам знаешь что? У меня нет доступа.
Я обзвонил всех знакомых, естественно, кроме Бартека, но все сделали вид, что у них нет бабла. У них точно было бабло, потому что они слишком четко произносили согласные. К тому же, Пшестера настолько сильно перло по кислоте, что он болтал только на тему восклицательно-вопросительного знака и аборта, который он сделал снежной бабе. В иной ситуации я, возможно, и позволил бы втянуть себя в подобный разговор. Один из разговоров, который не содержал бы никаких эмоциональных ловушек. Но в этот раз я реально не торопился.
Логично было бы позвонить Габриэлю, но после всего, что я наговорил на крестинах, мне немного было стыдно. Наконец-то я решился позвонить Бартеку. К счастью, трубку взял он, а не его мать. В этом случае мне пришлось бы в течение получаса ругать коррупцию в высших эшелонах власти.
— Привет, Бартошек, — начал я.
— Привет, Томашек. — Он сразу почувствовал, что происходит, и начал фамильярничать.
— Нет, Бартошек, ты не имеешь права так со мной разговаривать. Это я тебя могу так называть, потому что я старше тебя на десять лет. Поэтому ты должен оказывать мне уважение, если хочешь быть положительным юношей.
— Ну, я могу, разве что, положить на тебя.
Чертенок хотел сказать, что может на меня положиться. Подобные маленькие двусмысленности могут скрасить разговор, даже если человеку поскорее хочется перейти к делу.
— Послушай, чертова кукла. — Я был явно в ударе. — Хочешь сделать трали-вали?
— Так это теперь называется?
— Да, а на следующей неделе это будет называться ласканием клитора. — Приятно, но надо было попуститься. — Если хочешь развлечься, могу тебе это устроить, но с одним условием — ты платишь.
— Ой, а может, сложимся с тобой?
— Сложиться может швейцарский ножик. — Шутка опять удалась.
— У меня нет столько бабла.
— Ну, придумай что-нибудь. Я уже и не помню, как это делалось: когда я был говнюком, то всегда мог взять у мамы на кино для себя и своей подружки. Некоторым мамам нравится, когда у сыночка есть подружка, хоть это, возможно, и не случай твоей мамочки. И конце концов, можно взять у мамы, не говоря ей об этом.
— Ииии. — Когда Бартек начинал думать, его жесткий диск издавал подобный звук.
— Позвонишь, когда будут башли. В течение пятнадцати минут. Завтра тебе верну, когда пойду в банк.
Я ждал пятнадцать минут. Потом еще двадцать. Потом я позвонил, и трубку опять взял Бартек.
— И что же?
Он посмеялся в ответ.
— Я знал, что это ты. Знаешь, мама сама пошла с паном Ковальским в кино и ресторан. Но она всегда оставляет в каком-нибудь плаще немного бабок… Забывает…
— Хватит на четвертинку?
— На половинку.
Рядовой Бартошек должен был явиться по приказу на автобусную остановку. Быстро через двадцать минут, так как квартира рядового Бартошека находится очень близко, в квартале особняков — там когда-то жили мои родители Впрочем, именно с тех пор я знаю Бартека и его маму. Я, так сказать, являюсь другом семьи. И, собственно говоря, очень хорошо, что именно мне выпадет роль человека, который даст парню путевку во взрослую жизнь Лучше, если он сделает это со мной, чем с каким-нибудь потаенным барыгой из подворотни Он сделает это при помощи качественной геры и вместе с хорошим другом. Думаю, он и сам в этом заинтересован.