Герой
Шрифт:
— Я не собираюсь сбегать.
— А зря, — непоследовательно ответила Сюй, помолчала и спросила: — У Аи ведь девочка? В доме отца лекарь всегда по пульсу мог определить, чем болен человек.
— Две девочки, — кивнул я.
Естественно по пульсу. Пульс и проверочная Ки — лучший способ найти любую болезнь.
— Она не переживет смерть еще двоих детей. По дороге к этому месту она уже потеряла одного, еще не родившегося.
— Аи крепкая, — не понял я.
Сюй покачала головой.
— Ее убьют. Посчитают негодной, раз у нее рождаются неправильные дети. Но ты сюда пришел не
Мы с Сюй разговаривали негромко, остальные женщины разбежались по делам. Кто-то вышел наружу и хлопотал по хозяйству. Беременные и недавно родившие следили за малышами. Грудных плотно пеленали полосками ткани, приматывая руки и ноги к телу, годовалых в одних штанишках относили в закуток, отгороженный досками и прутьями, где те могли ползать и ходить, а нянькам оставалось лишь вовремя отмывать им попки и кормить. Аи после порции Ки успокоилась и уснула. И вся обстановка в доме выглядела так буднично, словно за стенами будет дворик бедного сыхеюаня на десять семей, похожий на тот, где мы жили со Шрамом.
— А что бы ты сделала, если бы всё это закончилось? Если бы распахнули ворота и сказали: «Иди куда хочешь»?
— Взяла бы своих старших сыновей за уши и хорошенько выпорола, — нахмурилась Сюй. — Стоило им только покинуть женский дом, как они принялись проказничать и подкидывать бедняжкам глупые ловушки. Всё, чему я учила, сразу же вылетело из их пустых голов. Я думала, что хотя бы своих смогу сделать нормальными людьми.
— А из какой они ветви?
Сюй горько рассмеялась:
— Из разных. Меня, как ценную свиноматку, подкладывают под разных кабанов. И зачем? Если патриархи помрут прежде, чем сыновья вырастут, то они уже не смогут добраться до вершины — их рано или поздно выкинут.
— Им там тоже нелегко приходится.
— Знаю. Тут всем нелегко. Кроме патриархов и их преемников. Особенно этот ублюдок из шестой ветви — крючконосый. Последние дни меня водят к нему. Если будет возможность, проиграй бой до того, как столкнешься с ним, или умрешь. Он никого в поединках не оставлял в живых.
— Спасибо, Сюй.
Я поклонился ей. Сюй дернулась от неожиданности, а потом криво улыбнулась в благодарность. Ей уже давно никто не кланялся.
После этого я закрылся. Вечером после ужина нашел трех выпоротых мальчишек, еще немного ускорил излечение их ран, но не разговаривал с ними. Никаких вечерних посиделок, никаких вопросов. Другие ветви только в этот день сообразили, что со мной можно было наладить общение и узнать хоть что-то о моих знаниях и умениях. Несколько раз подходили разные ребята с невинными вопросами, весьма похожими на те, что задавал Правый Двенадцать.
— А расскажи о городах?
— Слышал, что ты в Киньяне был. Императора видел? А его наложниц?
— А что за штука такая вокруг тебя светится? Сложно такой научиться?
И несмотря на правила, жесткие устои, постоянные проверки и тренировки на выживание, подростки до пятнадцати-шестнадцати лет тут были живыми, искренними, любопытными. Они неумело маскировали интерес, их глаза горели такой жаждой знаний, что я начал понимать, о чём говорил лекарь в караване Джин Фу: «Учить тебя — огромное удовольствие. Ты так
Эти мальчишки тоже жили в клетке, и им хотелось узнать больше. И мне хотелось им открыть глаза, но я уже видел, чем это заканчивается, а потому отмалчивался. При этом они, как истинные волчата, не оставляли попыток попробовать на зуб мою защиту. Я больше не убирал магическое зрение, а потому то и дело замечал голубоватые вспышки разных заклинаний, бессильно разбивающихся о защиту, обходил ловушки либо разрушал их. Зато они не доставали женщин.
А вот ребята постарше не приближались вовсе. То ли проявлять интерес к чему бы то ни было — ниже их достоинства, то ли охота за девушками меняла их полностью. Я видел в их взглядах подлинную злость и желание убить, как будто я своим существованием отравлял им жизнь.
Еще одна ночевка под куполом. Младшие под присмотром старших предприняли попытку массивной атаки, обрушив град камней, копий и заклинаний. Если бы массив разрушился, мне пришлось бы выкапываться из завала. Я не стал притворяться, что сплю, а сел и под вспышки начертил еще один купол, только поменьше, сделал вид, что если нападение не прекратится, то я поставлю еще один массив и еще… И ночи им не хватит, чтобы разбить все защиты. Лишь после этого меня оставили в покое.
На следующий день Второй вновь позвал меня на тренировку, отдал кристалл с Ки.
— Это тебе на пополнение того, что потратил за ночь. И не стоило лечить тех мальчишек. Я бы их не пожалел. Они не подходят секте.
— Почему?
— Слишком мягкие. Четвертый сейчас занят подготовкой к турниру и не уделяет им должного внимания. Но столь тесная дружба втроем не приведет ни к чему хорошему. На вершину может подняться лишь один.
— Я тоже не подхожу, — спокойно сказал я.
— Скорее всего, — согласился Второй. — Но у тебя отличный дар, ты быстро восполняешь Ки. И есть полезные навыки, которые бы пригодились секте. Если ты проиграешь турнир, то не станешь патриархом второй ветви, зато можешь быть ее мастером. С такой защитой мы будем непобедимы.
— Как можно учить детей, зная, что почти никто из них не сможет повзрослеть?
— Но будут и те, кто смогут, — Второй улыбнулся и покачал головой. — Говоришь, как обычная поросль на пятнадцатом году. Ты смотришь не туда. Ты оглядываешься по сторонам, а должен смотреть наверх. На вершину. Смысл нашего существования не в том, чтобы сделать счастливыми десяток мальчишек, а в том, чтобы изменить этот мир. Создать особого человека! Человека без ограничений Ки!
Я нахмурился.
— И ты действительно в это веришь? Ты, патриарх?
— Верю. Возможно, единственный из всех патриархов. Остальные размякли, будучи на вершине не один десяток лет, забыли о том, зачем мы здесь, берегут поросль, выискивают любимчиков и потакают их слабостям, привязываются к женщинам. Но так мы будем топтаться еще триста лет. Я каждого ребенка жду, как подарка Небес. И каждый раз разочаровываюсь, когда вижу, что это либо будущий труп, либо такая же промежуточная ступень. Сколько еще ступеней нужно будет пройти, чтобы исполнить мечту Основателя?