Герой
Шрифт:
Дзирт колебался.
Ллос вытянула руку, и он, проследив взглядом за ее движением, обернулся. Там, на полу, прямо перед завесой паутины, в которой запутались его умиравшие друзья, лежал какой–то предмет. Дзирт понял, что это его кошель, в котором хранилась фигурка из оникса.
— Я могу привести ее сюда сама, — предупредила Ллос, и Дзирт поверил ей.
Он позвал Гвенвивар и смотрел, как облако тумана принимает четкие очертания. Наконец пантера появилась в подземном коридоре, и Дзирт почувствовал, что сердце его мучительно сжалось.
Гвенвивар
Дзирт не мог вынести этого зрелища. Он хотел вытащить лук — не для того, чтобы застрелить Ллос, но для того, чтобы избавить Гвенвивар от страданий.
— Гвен, уходи домой! — взмолился он.
— Нет, — произнесла Ллос, и пантера осталась в подземном коридоре. — Я не позволю.
Дзирт развернулся к ней, затем хотел снова опуститься на пол, принять позу для медитации и унестись далеко–далеко.
Но Ллос сотворила заклинание, и он, взглянув на Гвенвивар, увидел, что пантера выздоровела.
Пантера издала рычание и приготовилась к прыжку.
Ллос лишь рассмеялась и в очередной раз взмахнула рукой; Гвенвивар отлетела назад, в паутину, и ее сразу опутали тысячи липких нитей.
— Видишь? — спросила богиня Хаоса, когда Дзирт снова повернулся к ней. — Я тоже могу осыпать дарами. Я намного больше, чем просто боль и мучения.
Дзирт признал ее правоту кивком.
— Стань моим поклонником, — приказала она. — Познай мою любовь.
— Нет. Я не могу, и ты прекрасно это знаешь.
Ллос провела языком по губам; это движение было чувственным, соблазнительным.
— Я могу вернуть его тебе, — произнесла она.
Дзирт почувствовал, что у него пересохло в горле, и внезапно испытал приступ страха.
— Ты знаешь, что это в моих силах.
— Закнафейн отрекся от тебя, — сказал Дзирт, лишь потому, что он должен был услышать эти слова, произнесенные вслух. — Он сейчас не в твоей власти.
— А разве это имеет значение? — осведомилась богиня, не обратив внимания на его возражение. — Я могу вернуть его тебе. Ты это знаешь.
Довольная ухмылка Ллос подсказала Дзирту, что она уже предвкушает победу.
Но это было не так. Богиня не могла подчинить его себе.
— Я не могу дать тебе то, чего ты желаешь, — просто произнес он. — Я не в состоянии поклоняться тебе, какими бы дарами ты ни осыпала меня, несмотря на наслаждения или угрозы. Нельзя заставить любить. Я мог бы служить тебе, и я буду служить, если такова твоя цена, но лишь до того момента, пока ты не потребуешь от меня убить невинное существо. Этого не будет никогда. — Он поразмыслил над собственными словами и покачал головой. — Хотя нет, даже в таком случае я не мог бы служить тебе.
— Ты готов обречь своих друзей на смерть, бросить свою любимую Гвенвивар корчиться в агонии, ты оставишь мысль о встрече с Закнафейном, и все просто потому, что ты не веришь в богов?
— Или потому, что я верю в нечто более великое, нежели боги, —
Ллос презрительно фыркнула в ответ и снова с ударением повторила:
— Я могу вернуть тебе Закнафейна! Все, что тебе нужно, — это поклясться мне в верности.
— Если бы ты ожидала от меня чего–то в таком духе, то ты, во–первых, не забирала бы у меня Закнафейна, не забирала бы других, которых ты подвергаешь пыткам.
Он оглянулся на Артемиса Энтрери, который в неуклюжей позе висел в паутине, терзаемый болью; лицо его побагровело от паучьих укусов. Но, несмотря на все это, Артемис Энтрери улыбнулся ему в ответ.
— А если бы ты надеялась убедить меня в том, что ты желаешь измениться, обратиться к справедливости и добру, — продолжал он уверенным голосом, полным новой силы, — тогда ты вернула бы Закнафейна в этот мир много лет назад. Без всяких условий.
Ллос прищурилась.
— Ты хочешь, чтобы я солгал тебе? Но зачем? — продолжал Дзирт. — Лицемерие — это не преданность, а страх — не поклонение.
Выражение лица Ллос снова изменилось. Она легкомысленно рассмеялась, и это навело Дзирта на мысль о том, что его последний час настал.
Но она посмотрела куда–то в сторону.
— Ты получила от меня великий дар, — обратилась она к Ивоннель.
Молодая женщина пожала плечами.
— Взгляни на нее, — предложила Ллос Дзирту. — Она появилась на свет всего несколько лет назад, однако обладает мудростью и знаниями самой старшей из моих детей. И могуществом! Великим могуществом, полученным от меня. Но я хочу спросить: где же благодарность?
Ивоннель не ответила, и Ллос противно хихикнула.
— Вы меня забавляете, — сказала она им обоим. Схватила Дзирта снова и насильно поцеловала его, хотя и на этот раз, несмотря на ее магические соблазны, намеки и обещания удовольствий, которые она внушала ему, он не ответил на поцелуй.
— Дроджал эхах обдолут дорб’д стрииак, — прошептала она, но все, кто был в коридоре, услышали этот шепот. — Дуэт дрозхах жаунау дорб’д огглин.
А потом она исчезла, исчез портал, исчезла паутина, и пятеро пленников упали на пол.
Первым пришел в себя Реджис.
— Что она сказала?
— «Существование без хаоса — это пустота», — перевела дрожащая от волнения Ивоннель первую фразу.
— «А жизнь без врагов скучна», — закончил Артемис Энтрери, который бегло говорил на дроуском.
— И что это значит? — поинтересовался хафлинг.
Дзирт и Ивоннель переглянулись, не зная, что ответить.
Дзирт хотел утешить своего маленького друга — в конце концов, они остались живы, и это представлялось большим достижением, если вспомнить их недавнее положение, — но не успел он открыть рот, как из стены туннеля за спиной Ивоннель подул ветер, возникли какие–то искорки. Девушка отскочила и приготовилась защищаться.