Герой
Шрифт:
Мастер Шин наклонился, чтобы осмотреть свечу, которая была размечена для того, чтобы засекать время медитации.
— Я спрашиваю, сколько времени я провел здесь? — напомнил дроу.
— Сейчас утро.
Дзирт кивнул, затем заметил странную ухмылку на лице мастера Шина.
— Что тебе известно?
— О чем?
Дзирт кивнул на свечу.
— Тебя это забавляет?
— На самом деле удивляет, хотя это было предсказуемо.
— О чем ты говоришь?! — нетерпеливо воскликнул дроу.
— Я наблюдал за твоими утренними тренировками
Гордость Дзирта была уязвлена, но он не позволил себе поддаться гневу.
— Возможно, я не считал это вызовом своей выносливости.
— Напротив. Ты на все события своей жизни смотришь как на вызов, который следует принять. — Он направился к двери, кивком предложив Дзирту следовать за собой, и это замечание, чем бы оно ни являлось — простым наблюдением или предупреждением, — стало его последними словами.
Вечером того дня Дзирт вернулся к Афафренферу, вернулся к своим упражнениям, но не получил больше никаких объяснений по поводу эпизода с медитацией. Несколько дней спустя он снова сидел почти на корточках перед свечой, и точно так же, как и в прошлый раз, наутро его, голодного, разбудил мастер Шин.
И так продолжалось день за днем — казалось бы, без всякого смысла.
Во время третьего визита Дзирта в комнату со свечой, когда мастер Шин приказал дроу принять позу для медитации, тот отказался.
— С меня довольно, — объявил он. — Я не вижу в этом смысла.
— Твоя вторая попытка оказалась не лучше первой. Даже хуже.
— Выходит, я провалился, только и всего.
— Нет, так не пойдет.
— И кто это решил? — возмутился Дзирт.
— Все те, кто тебя любит и кого заботит твоя судьба. Ты бы и сам понял, что нужно продолжать, если бы обладал достаточной мудростью для того, чтобы заглянуть глубже в собственную душу.
— Ты слишком много знаешь обо мне, — ядовито бросил Дзирт.
Выражение лица мастера Шина осталось бесстрастным. «Он превосходно умеет владеть собой», — подумал Дзирт, и это разозлило его сильнее, чем он ожидал.
— Ты примешь вызов? — спросил мастер Шин.
— Хватит с меня ваших вызовов! — возмутился дроу. — Мне пора уходить отсюда.
Мастер Шин молча пожал плечами, и Дзирт удивился. Он ожидал, что ему запретят покидать монастырь.
— Только одно существо может тебе помешать, — произнес монах вместо этого. — Пойдем, собери свои вещи, и я провожу тебя к выходу.
Дзирт помедлил, пытаясь разгадать эту загадку, и пристально смотрел на дверной проем и пустой коридор еще долгое
— Помешать мне? — скептически переспросил он. — Я в тюрьме?
— Ты очутился в тюрьме прежде, чем появился здесь, мастер До’Урден. По правде говоря, именно по этой причине тебя привезли сюда, именно поэтому мы позволили тебе жить в нашем доме.
Он привел Дзирта в довольно просторное помещение, обставленное уютной мебелью, с красивым камином, в котором, однако, не горел огонь. Перед камином стояло одно кресло, но обитатель комнаты не воспользовался им — он сидел на корточках перед очагом и пристально смотрел на пепел.
— Твоя свобода и твоя тюрьма, — загадочно произнес мастер Шин, указав рукой в сторону сидевшего у очага человека, затем развернулся и, выйдя, закрыл за собой дверь.
Человек не пошевелился, не поднялся, даже не оглянулся посмотреть, кто вошел в его комнату; глядя на монаха, сидевшего совершенно неподвижно, Дзирт подумал, что человек даже не понял, что больше не один.
Дроу решил не делать первого шага и подождать, что будет. Наконец Дзирт подошел к креслу, сел и принялся разглядывать лицо человека.
Он был старше Перриуинкла Шина; казалось, ему уже перевалило за семьдесят, может быть, даже и за восемьдесят лет. Но мышцы его рук под простой белой одеждой сохранили упругость, и он, очевидно, обладал большой гибкостью — судя по тому, что так долго сидел на корточках. Если бы не морщины на лице, его можно было бы принять за довольно молодого человека.
В этот миг Дзирт сообразил, что перед ним магистр Цветов, легендарный монах по имени Кейн, который сражался вместе с королем Гаретом еще сто лет назад и каким–то образом оставался в живых до сих пор.
«А может быть, и нет», — подумал дроу. Он ухмыльнулся, решив, что разгадал эту загадку. Вокруг него слишком много тех, кто давно должен лежать в могиле. Это не совпадение, это иллюзия.
Афафренфер много рассказывал об этом удивительном монахе, даже заявил, что Кейн путешествовал с ним, вселился в его тело во время войны за Серебристые Болота. И действительно, подвиги Афафренфера на той войне — особенно его победа над белым драконом на склоне Четвертого Пика, высоко над воротами Мифрил Халла, — казались сверхъестественными, недоступными простому человеку.
Джарлакс тоже рассказывал Дзирту о знаменитом магистре Цветов, подтвердил, что знаком с ним; они с Энтрери встретились с Кейном в бою давно, очень давно, во время приключений в Землях Бладстоуна.
Кейн ничем не показывал, что заметил появление Дзирта. Глаза его были открыты, но Дзирту показалось, что он вообще не видит эту комнату. У дроу возникло чувство, будто внутри Кейна — пустота, что сознание его совершенно свободно от мыслей, не воспринимает окружающего, что он находится в состоянии полного покоя, несмотря на напряженную позу.