Герой
Шрифт:
Глядя на него, Дзирт подумал: «Интересно, существует ли для этого человека какой–то физический предел возможностей, долго ли он способен сидеть так?»
Вероятно, это являлось также испытанием терпения Дзирта. Да, вот именно, они хотели узнать, что он сделает: прервет медитацию магистра Кейна или просто будет ждать?
Он решил ждать, и так потянулись долгие часы. Дзирт несколько раз поднимался и принимался расхаживать по комнате; сначала он старался двигаться бесшумно, но постепенно им овладевало раздражение, не говоря уже о голодном бурчании
В комнате стемнело — наступили сумерки.
Дзирт откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. По крайней мере, он сможет погрузиться в Дремление.
Голос был негромким, и дроу не сразу понял, что к нему обращаются; и еще некоторое время ему потребовалось на то, чтобы понять: это настоящий голос, а не мысленное внушение.
— Ты желаешь покинуть нас, — заговорил Кейн.
— Я зря трачу здесь время, — ответил Дзирт спустя несколько минут.
— Ты твердо уверен в том, что все твое существование — не что иное, как одна большая иллюзия, — продолжал Кейн. — В таком случае, чем отличается «напрасно потраченное» время от времени, ушедшего на тщетные и бессмысленные действия?
Эта простая логика поставила Дзирта в тупик, и он ничего не ответил, однако его раздражительность и дурное настроение никуда не делись.
Кейн обернулся и взглянул на дроу.
— Я бы предпочел, чтобы ты остался. Я считаю, что ответ на твои вопросы находится здесь. По крайней мере, ты найдешь здесь дорогу, ведущую к тому ответу, который тебе нужен.
— Если ты знаешь ответ, скажи мне.
— Если бы я сказал тебе, ты бы мне не поверил. Напротив, ты бы полностью перестал мне доверять, разве не так?
— А может быть, я и сейчас совершенно не доверяю тебе.
— Как угодно, — сказал Кейн и отвернулся к камину. — Тебе известно о существовании четырех элементарных уровней?
Дзирт удивленно посмотрел на монаха:
— Конечно.
— Мы ассоциируем их с нашим учением и нашими практиками в ордене Желтой Розы, — пояснил Кейн. — Для того чтобы достичь следующего уровня в ордене, монах должен найти мир внутри всех четырех стихий и таким образом показать себя достойным желаемого звания.
— Вам что, приходится нырять в бассейн и ходить по раскаленным углям? — произнес Дзирт легкомысленным тоном. Фраза прозвучала как оскорбление, и он понял это, едва слова слетели с его языка. Он пожалел, что не может взять их обратно, но немного успокоился, когда Кейн коротко хмыкнул и лишь улыбнулся в ответ. Видимо, насмешка не задела его.
— Элемент земли — это материальный мир, который нас окружает, — объяснил магистр. — Это наше место во вселенной и то, как мы ведем себя в этом месте, как взаимодействуем с природой и обществом. Это наша «внешняя» мораль.
Дзирт кивнул. Объяснение казалось довольно простым.
— Воздух — это духовный мир, — продолжал Кейн. — Ему труднее всего дать определение, его труднее всего понять. Он связан с нашим местом в многоуровневой вселенной. Поскольку наша жизненная энергия заключена в смертной физической оболочке, мы вынуждены, с одной стороны,
Слова монаха как будто перенесли Дзирта в одну из ночей, которые он проводил на Пирамиде Кельвина. Вокруг мерцали звезды, и следопыта охватывало чувство, будто он поднимается к мерцающим огонькам, в небо, чтобы стать единым целым с ними в некоей грандиозной картине мироздания, лежащей за пределами его понимания. Речь Кейна затронула глубинные струны его души, и это отразилось на его лице. Дзирт кивнул, и магистр Кейн удовлетворенно улыбнулся.
— Огонь — это совершенствование тела, боевых навыков, силы и выносливости, — говорил Кейн. — В этом ты продвинулся очень далеко, возможно, дальше всех, кто обучается в этом монастыре. Твое искусство и результаты тренировки в царстве Огня действительно необыкновенны.
— Не хуже твоих? — спросил Дзирт, и ему пришло в голову, что это прозвучало как вызов. Возможно, это и был вызов.
— Это не имеет значения, — качнул головой монах. — Огонь тесным образом связан с водой, а вода — это мысль, текучая и стоячая. Каких бы высот ты ни достиг в царстве Огня, Дзирт До’Урден, это все уничтожается мысленной дамбой, которой ты перегородил свою личную внутреннюю реку. Внутри тебя сейчас нет ни неподвижности, ни свободного течения, и поэтому ты не настолько грозен в бою, как ты, возможно, считаешь. Ты болен, сломлен.
Дзирт устремил на собеседника тяжелый взгляд, и ему захотелось ударить этого человека.
— Твоя неспособность пребывать в простой позе для медитации перечеркивает все твои достижения в царстве Огня, — произнес магистр Кейн.
Тон его вовсе не был оскорбительным, и все же Дзирту, чтобы успокоиться, пришлось несколько раз повторить себе, что этот человек не хотел его унизить. Однако страхи и неуверенность снова начали пробираться в его душу, черные крылья отчаяния закрыли свет; он знал, что навеки обречен на эту тоскливую безнадежность, и больше всего ему хотелось выместить на ком–нибудь раздражение и гнев. Он несколько раз поморщился и всякий раз замечал, что Кейн, который даже не смотрел на него, понимающе кивал, словно читая мысли Дзирта.
Демон, который обманывает его, все знает. Ллос все знает.
Рука Дзирта скользнула к рукояти меча, но Кейн поднялся и повернулся к нему лицом.
— Я не желаю, чтобы ты уходил сейчас. Ты не должен отказываться от всех своих прошлых достижений, воспоминаний, кодекса чести, который позволил тебе совершить то, что ты совершил. Ты сбился с пути — по какой причине, не имеет значения, — и я хочу помочь тебе вернуться.
— Тогда скажи мне!
— Это не обман, — спокойно произнес Кейн. — Ничто и никто из окружающего — не обман. Твоя жизнь именно такова, какой ты ее воспринимаешь.