Герой
Шрифт:
Он заметил, что свеча прогорела намного больше, чем во время его предыдущих попыток предаваться медитации, и все же дроу это достижение показалось ничтожным, не стоящим внимания.
Он нашел покой, убежище, тайное убежище, принадлежавшее только ему.
Мучители настигли его и там.
Никогда и нигде ему не будет покоя.
В этот момент Дзирт До’Урден понял еще более четко, чем когда–либо прежде, что он пропал. Едва передвигая ноги, он побрел в свою тесную комнатку и рухнул на соломенный тюфяк, всем сердцем желая, чтобы сон без сновидений
— Ты достиг успехов в медитации, — обратился Кейн к Дзирту на следующий день. Магистр разбудил Дзирта рано утром, еще прежде, чем солнце показалось над восточным горизонтом.
Дроу уставился на монаха, не зная, что отвечать.
Дзирту было все равно, и он был совершенно уверен: сейчас ни один ответ не удовлетворит этого человека… или демона, неважно, кем или чем являлся этот так называемый магистр Кейн.
— Если бы ты принадлежал к ордену Желтой Розы, тебя называли бы безупречным братом Дзиртом, — сообщил Кейн.
Выражение лица Дзирта сказало монаху, как мало это значило для него.
— И, скорее всего, ты вскоре смог бы получить звание мастера, — не обращая внимания на неприязнь собеседника, продолжал Кейн. — Конечно, это невысокий титул, но немногие братья и сестры могут достичь его. Однако в тебе я вижу возможности. Ты обладаешь самодисциплиной, хотя позволяешь страху и гневу заглушить ее…
— Довольно! — воскликнул Дзирт. Он проглотил язвительное замечание, вертевшееся у него на языке, тряхнул головой и, взяв себя в руки, повторил: — Довольно.
— Ты тренировался несколько десятков лет, и результат дает о себе знать, — промолвил магистр Кейн и, в свою очередь, покачал головой.
— Очень жаль, — пробормотал он, развернулся и вышел.
Глава 21
Разоблачение
Расправившись с ним, она уничтожила бы все достигнутое, а Малкантет начинала понимать, что в этом забытом, дремучем и жалком уголке мира можно неплохо поразвлечься. Сначала она согласилась на план Ханцринов отправить ее на поверхность только потому, что Демогоргон был изгнан, а Граз’зт, по слухам, бродил в Подземье. Королевство на краю земли показалось королеве суккубов безопасным местом, но она всегда думала, что вернется в Подземье после того, как Граз’зт отправится домой, в Бездну. У нее имелись многочисленные связи в разных городах темных эльфов.
Тем не менее с течением времени ее решимость поколебалась. Оказалось, что людьми так легко манипулировать…
— У меня сильно болит голова, глаза буквально сами закрываются, — пролепетала она, театральным жестом проводя рукой по лбу.
— Мне плевать! — прикрикнул король Ярин и схватил жену за плечи. — Раздевайся!
И сделал движение, чтобы швырнуть ее на постель.
С таким же успехом он мог попытаться опрокинуть замок.
В изумлении Ярин взглянул в алые глаза «Консеттины». Алые?
— Я сказала,
Король Ярин отпрянул и сглотнул ком в горле.
В следующий миг глаза ее снова обрели прежний синий цвет, и она с извиняющимся видом улыбнулась.
— Я пришлю за тобой, как только почувствую себя лучше, любовь моя.
Король Ярин неловко попятился, потом резко развернулся и буквально бросился прочь из комнаты, тряся головой и безуспешно пытаясь осмыслить происшедшее. Малкантет смотрела, как он прошел мимо стражников; дворф–часовой бросил на нее многозначительный взгляд.
Она едва заметно кивнула Айвену и закрыла дверь.
— Ты сильно рискуешь, играя в эти игры, — заметил квазит Инчедико, когда хозяйка обернулась. — Ты позволила этому человеку увидеть истину.
— Он сам не понял, что увидел, — возразила Малкантет.
— Значит, все–таки пригласишь к себе варвара?
Суккуб зловеще ухмыльнулась:
— Мне скучно.
— И поэтому ты собираешься устроить всем местным неприятности? Крупные неприятности?
— Возможно. — Малкантет пожала плечами. — А разве тебе это не интересно?
Квазит хихикнул, затем шмыгнул под кровать — в дверь королевской спальни негромко постучали.
Айвен стоял на часах в коридоре, отойдя как можно дальше от комнаты королевы Консеттины — насколько это было возможно без того, чтобы оставить свой пост. Он прислонился к перилам винтовой лестницы на верхней площадке; выход на лестницу находился в стороне, и его не видно было из дверей королевы. Он притворился, что счищает какое–то пятнышко с отполированных до блеска доспехов, которые прежде — так говорили, хотя немногие в это верили, — принадлежали самому королю Гарету Драконобору.
— О, госпожа, ой, госпожа, госпожа, — услышал он чей–то голос с нижних ступеней. Голос становился громче; какая–то женщина бежала вверх по лестнице.
Дворф нахмурился — он с самого начала думал, что сегодня ночью не стоит устраивать свидание, и его смутная тревога лишь усилилась, когда король покинул спальню Консеттины в дурном настроении. Но после того как Ярин ушел, королева совершенно определенно кивнула Айвену, и этот кивок нельзя было игнорировать — так сказала еще раньше она сама.
— О, госпожа, стражники, госпожа! — восклицала женщина.
Айвен ахнул и направился было в коридор, но в изумлении отпрянул и спрятался за статую.
— Стражники идут! Берегись, госпожа!
Ацелия Ледяная Мантия, сестра короля, пробежала мимо него к двери Консеттины; она была так взволнована, что даже не заметила воина.
— Ацелия? — прошептал дворф. Ее озабоченность показалась ему очень странной. Ацелия ненавидела Консеттину и не делала из этого тайны. Зачем ей предупреждать королеву о приближении враждебно настроенных стражей? И как Ацелия вообще могла узнать о присутствии Вульфгара в комнате?