Герой
Шрифт:
– Поймите, Алекс, в последнее время все чаще случаются мелкие обвалы, а распорки в туннелях старые, давления не выдерживают. В прошлом месяце погибли двое шахтеров, потому что крепи просто прогнили, а новые материалы стоят дорого… Да я могу сам вам показать все на месте. Пойдемте!
Мы вместе с Шандаром пошли за начальником в глубь пещеры. Сперва ход был широким, но потом постепенно сузился и стал невысоким, так что в некоторых местах приходилось даже нагибаться. На стенах в некоторых местах горели факелы, а кое-где – масляные лампадки, поэтому светляк мне зажигать не пришлось. Дойдя до развилки, мы повернули
– Вы не побоитесь спуститься? – спросил меня Дежин.
Я пожал плечами:
– Нет, а если и испугаюсь, ради дела можно потерпеть.
– Хорошо, я сейчас все устрою.
Дежин отыскал трех шахтеров, оторвав тех от работы, и приказал спустить нас вниз. Зайдя в покачнувшуюся кабинку, я заглянул в колодец. Там было темно, и определить его глубину, хотя бы приблизительно, не было возможности. Следом в кабину запрыгнул Шандар, а последним зашел Дежин с лампой и скомандовал:
– Опускай!
Шахтеры дружно начали крутить деревянный ворот с ручками, и кабинка с нами медленно стала опускаться в темноту. Движение было плавным, но все равно легкая кабина раскачивалась и иногда билась о стенку колодца, издавая при этом неприятный стук. Странная штука, но мне совсем не было страшно. Меня не пугало это погружение в неизвестность. Наоборот, когда я задумался над этим и прислушался к своим чувствам, то ощутил лишь умиротворение. Оно было таким сильным, что я даже поневоле улыбнулся. Вот уж не думал, что мне так приятно будет находиться в шахте. Но тут же я ощутил страх, только явно не свой, и спросил Шандара:
– Ты чего трясешься?
– Никогда не любил темноту, – шепотом ответил гвардеец.
– Так чего же ты со мной поперся? Зачем было себя насиловать?
– Это мой долг, – ответил Шандар.
– Должник, твою мать, – пробормотал я.
Кабина была примитивной – деревянный каркас и перила до пояса. Я перегнулся через них и глянул вниз, но даже сейчас дна рассмотреть так и не смог: слепил свет лампы начальника. Можно было бросить что-нибудь, чтобы по звуку определить расстояние, но ничего типа камешка с собой я не захватил, поэтому решил просто подождать. Ведь если бросить монетку, то начальник может меня не совсем так понять.
– А вы уже бывали в шахтах, ваше высочество? – спросил Дежин.
– Нет, впервые, – ответил я.
– Странно, – пробормотал начальник.
– Что именно?
– В первый раз немногие могут сохранить хладнокровие, опускаясь так глубоко, а вам, как я вижу, происходящее даже нравится, – пояснил гном.
– Я и сам этому удивляюсь, – сказал я в ответ и снова улыбнулся, прислушавшись к себе.
Наконец кабина достигла дна. Мы вышли из нее и огляделись. Колодец заканчивался пещерой, из которой вели три хода. Дежин поманил нас в средний и по дороге стал рассказывать:
– Здесь залегает одна из последних относительно богатых жил, но работать тут совершенно невозможно, потому что весь свод может рухнуть в любой момент. Вот смотрите, эти распорки тут всего четыре месяца, но на них уже появилась плесень. А эта крепь… Вот, поглядите. Скоро она должна просто треснуть пополам, потому что у нас нет материалов,
– Это здесь погибли шахтеры? – спросил я, ковыряя дерево пальцем.
Действительно, оно уже превращалось в труху.
– Нет, это случилось в другом штреке, а здесь отказываются работать даже самые смелые, и я их прекрасно понимаю.
– А стоит ли долбить камень именно здесь? Может, лучше вообще бросить этот колодец и завалить его камнями?
– Нет, это единственный подход к жиле. Если начать работать в другом месте, на то, чтобы достигнуть нужного уровня, уйдут многие месяцы, если не годы.
Мы шли все дальше. Я заметил, что туннель становится все более неровным, в конце вообще не было никакого дерева, только голый камень. Похоже, на этой шахте действительно не хватает средств, раз рабочие стремятся экономить на каждой мелочи.
– Ладно, я понял вашу ситуацию, обещаю над ней подумать, но окончательное решение приму, только когда увижу расчеты.
– Спасибо и на этом, ваше высочество, – ответил Дежин. – Тогда пойдемте назад.
– Дайте мне еще немного времени, – попросил я неожиданно даже для себя.
Оглядывая камень со следами работы шахтеров, я пытался разобраться, почему вдруг на такой глубине, в толще каменной породы чувствую себя столь спокойно и умиротворенно. От этих мыслей меня отвлекла слабая вибрация в кармане. Достав разговорный амулет, я слегка удивился. Он не был активным в полной мере, а как будто раздумывал, заработать ему или нет. Сжав амулет, я спросил:
– Что случилось?
Очень далекий, едва слышный голос Мирина произнес:
– …лекс, ты…брался до…
– Мир, я тебя плохо слышу.
– …рю, ты…ся…
– Я потом свяжусь с тобой, – ответил я и положил амулет в карман.
Видимо, большое количество камня надо мной мешало полноценной работе разговорников. Я тут же вспомнил, как связывался с Фариамом из схрона в Белой Скале. Ведь тогда никаких проблем со связью не было. Хотя тут глубина, должно быть, раз в десять побольше будет, да и самого камня вокруг немерено, так что все вроде понятно. Уже собираясь уходить, я провел ладонью по камню и вдруг ощутил какую-то странность. Убрав руку, я прислушался к себе, но ничего не почувствовал. Тогда я вновь приложил ладонь к камню и сосредоточился. Вначале я почувствовал какой-то дискомфорт, который тут же трансформировался в напряжение. Я уж было думал, что это подает сигнал моя интуиция, но в этот раз ощущение было иным. Создавалось такое впечатление, что скала под моей рукой слегка дрожит.
– Подойдите сюда, – попросил я остальных. – Прикоснитесь к камню. Ничего не чувствуете?
Дежин и Шандар послушно положили руки на стену и прислушались.
– Нет, камень как камень, – ответил гвардеец.
– А что вы ощущаете? – спросил Дежин, встревоженно поглядев на меня.
– Не могу четко объяснить. Как будто скала дрожит.
Я прижал вторую руку и опять сосредоточился, а потом прижался к камню щекой. Нет, мне не показалось. Я чувствовал напряжение, которое словно еще только-только зарождалось в толще камня. Оно все росло и требовало выхода, причиняя мне прямо физическую боль от осознания, что вот-вот, сейчас… Я резко отшатнулся и прислушался к себе. Напряжение не исчезло, но приобрело окрас обычной работы моей интуиции.