Герой
Шрифт:
Он вздыхает.
— Никакого. Могу уверить тебя в этом.
— Где я?
— Ты до сих пор в Нью-Роуне.
Что-то словно разрывается в моей груди, и я облегчённо выдыхаю. Чувствую себя триумфатором, который уверенно идёт к своей победе. Наклоняюсь на своём стуле и открываю рот для очередного вопроса.
— Ты сплошное разочарование, — произносит Кельвин. — Давай, спрашивай, — он медленно поднимается со своего места и подходит ко мне. Я часто моргаю и запрокидываю голову назад всё дальше, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Он ставит локоть на спинку стула и склоняется ко мне. Несколько недель
Время замедляет свой ход. Я размыкаю губы, вдыхая его запах. Изумрудная гладь его глаз затягивает меня в свою неизвестность, и я развязываю войну, зная, что никогда её не выиграю. Мысленно я провожу пальцем по его скуле и проникаю им в его рот. Мне тяжело двигать руками, словно я тону. На самом деле мои руки по-прежнему лежат неподвижно на моих коленях. Каждый из нас реален, но вместе мы мираж.
Я понимаю, что не могу больше молчать.
— Это ты приходил ко мне в комнату? — он сглатывает, напрягая адамово яблоко, но его взгляд так и остаётся прикованным ко мне. — Я здесь для…
— Секса? — заканчивает он. Он наклоняется, но застывает посреди пути. — Ты ведь не боишься, так ведь?
Моё сердце готово выскочить из грудной клетки и умчаться прочь, оставив меня на растерзание этой гиене. Я разрываю наш зрительный контакт и перевожу взгляд на его руку.
— Ты краснеешь, — произносит он, пока кончики его пальцев ласкают мою щёку. — Твоё поведение сходило тебе с рук только лишь из-за определённых обстоятельств. Но после сегодняшнего ужина у меня больше нет вопросов. Я просто скажу тебе одну-единственную вещь. Хорошо? — я киваю, соглашаясь с ним. — Это в твоих интересах.
— В моих интересах? — произношу я. — Я тебе не верю.
— Значит, так тому и быть.
— Когда ты пришёл в мою комнату, это тоже было в моих интересах?
Я неподвижно сижу в кресле, пока он касается кончиками пальцев моих волос и заправляет прядь мне за ухо.
— Нет. Это было для меня, — он отходит назад, возвращаясь к своему месту за столом, и садится. — Мы готовы начать ужин, — надменно произносит он, снова надевая свои очки, но по-прежнему продолжая смотреть на меня. Норман появляется спустя секунды, держа блюдо в руках.
— Я не голодна, — отвечаю я.
— Мне плевать. Ты поешь.
— Я поем, если ты ответишь на мои вопросы.
Он ухмыляется:
— Этим ты ничего не добьёшься. Не ты здесь ставишь условия.
Он пробует блюдо, стоящее перед ним, и слегка наклоняет голову, тщательно пережёвывая.
Я чувствую влагу на своих ресницах, когда моргаю. Неделями я ожидала этого разговора, а теперь остаюсь без ответов на вопросы, количество которых за это время стало только больше. Проходит пара минут, прежде чем я снова заговариваю, но едва ли узнаю свой голос.
— Герой придёт за мной.
Он хмурит брови и резко поднимает голову. Взгляд, которым он пронзает меня, приковывает меня к моему месту. Я всегда знала, что есть что-то мрачное в его глазах. Но в воображении и близко не могла представить, как буду чувствовать
— Герой придёт за мной, и в этот момент, — я делаю паузу, чтобы передать своими следующими словами моё презрение в адрес мужчины, сидящего передо мной, — ты пожалеешь о своём существовании! Я надеюсь, что он не проявит к тебе милосердия!
Его лицо не выражает ничего, кроме безразличия, что вызывает появление в моём желудке чёрной ноющей дыры. В тот момент, когда я ожидаю от него всплеска неимоверной ярости, он начинает громко смеяться. Это абсолютно невесело. Его хохот слышен во всех уголках огромной столовой. Он трясёт головой и смотрит на меня так, как посмотрел бы отец на своего капризного ребёнка. Он накалывает на вилку кусочек своего стейка и указывает ею на меня. Капля крови из мяса падает на его тарелку.
— Ты забавная.
— Ты бездушный!
— Я уже слышал это, — отвечает он, продолжая ужинать.
ГЛАВА 11.
Кейтлин.
Перед наступлением рассвета я несколько часов подряд сижу неподвижно в своей кровати. В моей огромной спальне кромешная тьма, и я тру глаза, чтобы они привыкли к темноте. Если бы мне удалось уснуть, то вряд ли что-то смогло бы меня разбудить. Воздушное, невесомое одеяло словно приглашает меня залезть под него и уснуть, но я отбрасываю его ногами в сторону и соскальзываю с кровати.
Осторожно открываю дверь своей спальни и выхожу в коридор. Моё воображение переносит меня на четвёртый этаж, и мой взгляд устремлён туда же. Сквозь тонкую ткань моего халата просачивается холодный воздух, но я дрожу не от этого. Что бы не заманивало меня в неизвестность темноты, я не могу этому сопротивляться. Единственный ответ, который мне удалось получить сегодня за ужином, заключается в том, что никто не ответит ни на один мой вопрос. Я настолько боюсь узнать свою судьбу, что даже не задумываюсь о том, что могу так и не получить ответы.
Аккуратно ступаю босыми ногами по полу и скольжу пальцами по перилам, которые ведут наверх. Моё внимание приковано к темноте, словно я ожидаю, что кто-то выйдет из неё и снова запрет меня в комнате. Как только последняя ступенька оказывается позади, я задерживаю дыхание. Тишину разрывает пронзительный визг, и я вздрагиваю, чувствуя дрожь, проникающую до костей. Моё сердце грохочет в груди, а тело отказывается двигаться до тех пор, пока я не буду уверена в том, что никто не приближается. Я подхожу ближе и понимаю, что этот звук издаёт женщина. Он доносится из-за закрытых дверей. Сегодня за ужином я видела, насколько сурово его лицо, даже когда он пережёвывал свой стейк. Обычно все его волосы послушно зачёсаны, за исключением светло-каштановой чёлки, постоянно падающей на лоб. Эти неистовые глаза. Кельвин Пэриш очень хорошо подходит на роль похитителя, и мой разум уже осознал свою ошибку. Низкий стон, похожий на рык, возвращает меня назад к реальности. Я замираю перед дверью, прижимаясь ухом к щели между дверью и стеной.