Герой
Шрифт:
— Предполагаю, что можете, но думаю, что угроза серьёзная. Кельвин всегда будет здесь. Он никогда не покинет город.
— Почему не убить каждого, кто имеет к этому отношение? Если он так рьяно хочет защитить меня, то почему просто не стереть плохих парней с лица Земли?
— Люди в Нью-Роуне любят и уважают Героя, и поэтому они позволяют ему делать то, что нужно делать. Они тоже по-своему его защищают. Если он бездумно начнёт убивать людей, то потеряет свою поддержку. Вы должны понимать, что у хозяина Пэриша ничего нет.
Я вздыхаю:
— Знаю. Город
Норман наклоняет голову, пытаясь поймать мой взгляд.
— Не только это, но вы говорили мне, что ненавидите свою работу и что вы на самом деле хотите фотографировать.
Я смотрю на бумаги, лежащие на моих коленях, открываю паспорт большим пальцем. Фото такое же, как и на моих правах, которые я не видела с момента моего появления здесь. Но имя рядом с фото другое. Дженнифер Дин.
— Хотела, — произношу я. — Думаю, по-прежнему хочу.
— Когда вы остались с Андерсонами, Кельвин отправлял им пособие на ваше содержание.
Я вскидываю голову:
— Что?
— После вашего отъезда им было приказано высылать вам деньги каждый месяц. Очевидно, деньги так и не дошли. Всё здесь. Немного наличных, плюс на банковском счёте. В вашем распоряжении ещё несколько кредитных карточек на новое имя, — ещё один конверт, на этот раз тяжёлый и большой, приземляется мне на колени. Норман одаривает меня самой тёплой улыбкой, которую я когда-либо получала. — Хватит, чтобы… Эм, начать всё, что пожелает ваше сердце. Это ваш шанс начать сначала, дорогая. Живите жизнью, которую вы заслуживали после их смерти.
Мой взгляд прожигает дыры в конверте. Возмещение ущерба за разрушение моей жизни. Что-то способное смягчить вину Кельвина за то, что он сделал. Мысль о том, чтобы принять деньги, вызывает у меня тошноту, но есть ли выбор? Куда я поеду и как по-другому смогу выжить?
— Вы боитесь? — спрашивает он.
— Нет.
Он опускается на стул.
— Нет?
— Я даже не понимаю, чего должна бояться. Пытаюсь осознать то, что мой мир расколот пополам и придётся учиться всему заново. Думала… Я… То есть, что такое любовь вообще? Или страх? Тяжело к ним прикоснуться. И невозможно дотронуться до них рукой. Откуда мне знать, что они на самом деле существуют?
— Если это то, о чём вы думаете, то, возможно, вы с Кельвином не такие уж и разные.
Мои губы сжимаются в тонкую линию.
— Мы закончили?
Норман посвящает меня в остальные детали и помогает закончить сборы. Мой чемодан заполнен чужой одеждой и нарядами, которые выбирал он. Фотоаппарат — вот то единственное, что меня волнует. Норман спрашивает, хотелось бы мне остаться наедине с собой и попрощаться с поместьем, но я смотрю на него, как на безумца.
Когда мы направляемся через фойе к входной двери, моё сердце начинает биться сильнее. Солнечный свет пронзает тёмную комнату, когда Норман открывает скрипящую дверь. Я прохожу сквозь мерцающее облачко пыли в дверном проёме. Ловлю встревоженное выражение лица Нормана, а потом позволяю себе медленно шагнуть за порог. Спускаюсь по твёрдым ступенькам к подъездной дорожке из гравия. Картер возвышается
Я не оглядываюсь даже для того, чтобы убедиться, что это была жестокая шутка, и Кельвин там, внутри, готовый схватить меня и снова запереть в доме. Лишь ускоряю шаги, чемодан грохочет позади меня. Когда я добираюсь до машины, Картер открывает дверь и помогает мне забраться внутрь, бросая беглый взгляд вокруг.
Он садится на место водителя и смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— Готовы к поездке, Кейтлин?
— Увезите меня отсюда. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.
Произношу это так, словно моё желание что-то значит. Куда бы я ни пошла, Кельвин везде может меня найти. Но он не хочет этого делать, поэтому ненавижу эту воодушевляющую меня мысль. Безжалостно подавляю это желание. Он хочет, чтобы я исчезла, и наши желания совпадают. Впервые за долгое время вздыхаю с облегчением. И позволяю себе поверить в ложные мысли о том, что нахожусь в безопасности. Я наконец-то свободна.
ГЛАВА 43.
Кейтлин.
— Ты делаешь меня настоящей. Твоё дыхание, когда ты во мне… Растягиваешь, кончаешь — этим ты делаешь меня настоящей.
— Ты сама делаешь себя настоящей, Кейтлин.
— Нет. Я не была настоящей, пока не встретила тебя.
То, что я разделась перед Кельвином и приняла его всего в себя, было сном? Как любовь к тому, кого даже не существует, может быть такой реальной?
Проходит уже некоторое время, Картер всё ещё куда-то везёт меня, и я начинаю осматриваться по сторонам. Моё сердце трепещет, когда мы проезжаем между высокими светящимися зданиями Нью-Роуна, а отражение машины искажается, отображаясь в серебристых стёклах. Город кажется более зловещим, чем казался несколько месяцев назад. Небоскрёбы теряются в серых облаках. Но это всё же защита.
Моё настроение резко падает, когда я понимаю, где мы. Здания выстраиваются в один ряд, закрытые магазины кажутся брошенными. Один из них полыхает огнём. Некоторые прохожие быстро идут, пытаясь как можно скорее убраться с дороги, а другие прислонились к стенам и неспешно курят.
Машина внезапно съезжает с дороги на земляную тропу.
— Картер? — спрашиваю я, сдвигаясь на сиденье. — Раньше я не летала, но знаю, что аэропорт находится не в Ист-Сайде.
— Не переживайте, Кейтлин. Это часть плана.
— Я так не думаю.
Из окна я смотрю на знакомые места через облако серой пыли, которое появляется за машиной. Скольжу рукой к дверной ручке. Сердце начинает колотиться в груди, запястья начинают пульсировать. Они же не думают, что я могу сбежать от Картера. Закрываю глаза и тяну ручку, но безрезультатно.