ГЕШТАЛЬТ - ТЕРАПИЯ
Шрифт:
Я: Итак, ты сказал: «Не так уж и плохо».
Лен: Даже и не знаю, что же это. (Легкий смешок).
Я: Но все это «не так уж и плохо» не может же удержать тебя.
Лен: (увядшим голосом). Две вещи меня мучают. Одна - это близкие друзья, чувствую, что я им поддамся, в то же время я хочу быть с ними. Но я буду с ними таким, каким хочу быть, вы знаете, жить с ними изо дня в день, протирая о них локти, если я останусь… Это одна причина. Другая, э, это шанс как-то жить по своим идеалам, какими бы, к чертям, они ни были [38].
Я: Полагаю,
Лен: Да. Именно так. Да.
Я: Вернемся к диалогу. Можешь ты сказать ему (указывая на пустой) стул, что ты о нем думаешь?
Лен: Да, я знаю, что я… знаю, что я сделал много, и много действительно хорошего. Знаю, что мне, как это, это дорого, вы мне дороги. Но я… но я должен жить своей жизнью. Я, э, я не…, я все больше чувствую себя вне этого. Я не…, я не молюсь, как вы, ребята, молитесь; я не, не разделяю ваших идеалов, я даже, э, не разделяю, как это, ваших мнений. Разве честно будет мне, э… остаться?
Переключаюсь. Да, но это как раз то, что нам надо. Нам нужен ты, нам нужен (Смеется) твой взгляд на вещи. Нам нужно, мы хотим слушать тебя. Нам это необходимо. Ты наш мессия, ты тот, кто (группа хохочет, а он даже не улыбается), ты тот, кто может помочь нам раскрыть глаза и увидеть, что есть главное, что есть стоящее в этом мире и, это… если такие парни, как ты, уйдут, что же будет с нами? (Группа хихикает). Ты единственный… - Ты только посмотри, что у тебя уже есть и что ты еще сможешь, что ты сможешь дать нам, что ты сможешь сделать для нас. М м м м м, ты воистину велик.
Я: Ну, и что ты обо всем этом думаешь?
Лен: Да, вот. (Смех). Именно это и происходит со мной. Именно это. Это настолько все верно, что я готов обозвать все «дерьмом». Я хочу… - А потом получаю от кого-нибудь записку, и вот я снова в дерьме. Именно это и происходит со мной. (Замолкает).
Я: То есть в тебе две стороны. Одна говорит: «Я многое понимаю, хочу быть полезной, хочу быть задействованной», другая же говорит: «Хочу жить своей собственной жизнью.»
Можешь ты теперь обыграть диалог этих двух своих сторон, одной - благородным парнем, которому нравится, когда говорят, что он хороший, и другой - человеком, который считает, что это нечестно, и говорит: «Хочу жить своею жизнью»? Ну, хорошо, посмотрим, что у них есть сказать друг другу.
Лен: Буду говорить за второго, сначала от лица того, кто хочет жить своей жизнью. Я все больше чувствую себя посторонним. И с каждым днем это чувство усиливается. Мне все противно, и не только порядок. Вот всего два дня назад было это дурацкое богослужение и какой-то недоделанный священник выгнал оттуда двух евреев. Это меня достало! Я схватил этого святошу и задал ему вопрос: «Зачем мне быть в церкви, где людям не дают молиться вместе?» Меня это так достало, и вся эта система и вся структура, что я больше вообще не желаю участвовать в этом дерьме, я лучше займусь своим, пойду к другим, к свободным, где смогу по-настоящему быть собой (пересаживается на другой стул). Но, э…, ты не можешь уйти. Ты ведь знаешь, что провел десять лет с этими людьми, с которыми живешь, вместе работаешь, делишься. Это глубокая, очень глубокая дружба. Черт, ну не могу я бросить этих парней. Это, это просто неправильно.
Я: «Правильно?» (с иронией). Это сюда
Лен: Тут хоть плачь, э…, как мне жить с таким чувством, если я уйду - жить с тяжестью на сердце, что я ушел, когда был так нужен вам, ребята [39].
Я: Представь, что уже живешь [40]. Можешь рассказать нам побольше об этой «тяжести на сердце»?
Лен: Что, уже живу? То есть ушел? Возможностей, которые все равно дерьмовые, конечно, много - учиться там и все такое. Ну, уйдя, можно кое-что подбить. Но как быть с ребятами - вот что самое главное. Они, они так стараются, трудятся, чтобы все было по-другому, а я ведь так им нужен, я был им так нужен. А теперь я ушел, и все говорят моим друзьям: «Видите, вот что получается, когда его нет.»
Я: А вы сознаете, сколько же раз вы говорите слово должен, а не хотелось бы! [41]
Лен: Нет, если бы я ушел, никто бы этого не одобрил. Мне бы сказали: «Если бы ты видел, как все было раньше, как он жил, какие у него были планы.» И все, что я говорил, за что боролся, все будет порушено. А я не хочу, чтобы все это сгнило, я думаю, что я говорил и делал - было стоящим. И как будет больно, если всего этого не станет.
Я: Все твои достоинства исчезнут, а недостатки… М м м. Да. (Пауза). А как тебе все это?
Лен: Чувствую, что все больше становлюсь собой, я должен жить по-своему. Нельзя себя связывать правилами. Но, с другой стороны, я же вот только что говорил, насколько я связан, вы знаете, этим… И мне не хочется, чтобы это дерьмо сгинуло. И знаете, я ведь сам был готов только что все это разрушить, но вот, чем больше говорю об этом, тем больше не могу.
Я: Когда замаячила угроза, что всплывут недостатки, ты опять взялся за свое, т.е. если ты уйдешь, все, что ты делал, превратиться в ничто [42].
Лен: Вот-вот. Все мои идеи и планы могут превратиться в ничто. А они не плохие. Даже сами по себе, без меня.
Я: Может, стоит рассмотреть, что же за этим стоит. Мне это видится как необходимость жить ожиданием, быть добрым, полезным и т.д. Ты же хочешь стать независимым, следовать своим импульсам, которые для тебя чувствуются «плохими», давай здесь немного поэкспериментируем. Будь для одних настолько хорошим, насколько сможешь, а для других будь самим собой, несвязанным. Покажи нам обе стороны. (Он говорит с группой, переключаясь с одной роли на другую).
Я: Чувствуешь ли разницу в удовлетворении от своих ролей?
Лен: Я чувствую это, будто бы я чувствую, они похож…, у них есть что-то общее, но вторая, во второй есть снисхождение. Вот если ты связан правилами. Это все равно, что: «Делай то, делай это, я тебе говорю, будь осторожен, не делай этого.» Понятно? Я и с вами был такой же. А другой совсем свободен. Знаете: «Меня это настораживает, но…»Вот так, вот. Я настолько был свободен, что мог сказать вам о том, чего хочу, вместо э…, хороший парень стал бы вас подбадривать и нести всякое дерьмо. Я не знал себя, потому что не понимал, насколько я связан и как, с точки зрения «хорошиста», как я был снисходителен. Даже когда говорил, знаете ли, подбадривая и помогая…