ГЕШТАЛЬТ - ТЕРАПИЯ

Наранхо Клаудио

Я: Продолжайте еще, проиллюстрируйте это из своей жизни.

Р.: Моей жизни?

Я: М-м-м-м. Да. Перенесите это из видения в реальную жизнь.

Р.: Вы имеете в виду, чем я занимаюсь?

Я: М-м-м-м. «Смотрите на меня. Я великолепен».

Р.: Да я уж достаточно наговорил этого. Ну, наверное, еще смогу (смех).

Я: А я думаю, до главного вы еще не дошли.

Р.: Главного? Наверное. Ну, да. Смотрите на меня. Я великолепен. Я лучший отец. У меня здорово получается быть отцом. Я знаю, чего хотят мои малыши и что им нужно; я знаю, как их воспитывать, как их радовать и как помочь им быть счастливыми, как расти, быть добрыми и открытыми

людьми. Они и есть такие. И это в основном потому, что я с ними, потому что я такой. Смотрите на меня. Я великолепен. Я, э…, я умный и гибкий, я… я ничего не упустил. Смотрите на меня. Боб, вот я великолепный. Я хорошо справляюсь, люди ко мне хорошо относятся, я им нравлюсь; даже когда я им не нравлюсь вначале, потом они находят, что во мне есть что-то настоящее, чего они не разглядели, что имеют дело с настоящим человеком, а не пустышкой.

Я: Как вы себя чувствуете сейчас?

Р.: Очень хорошо, это…

Мужчина: У меня сильное чувство, что…

Другой мужчина: А давай посмотрим, Ричард, по-другому, если пользоваться костылем как костылем. Думаешь, будет так же?

Я: Что значит пользоваться костылем как костылем?

Мужчина: Опустить его нормально вниз и сказать: «Мне для ходьбы нужен костыль».

Р.: Нет, я не хочу.

Я: Вам неохота принимать похвалу, позволять другим гордиться…

Р.: Я всегда сам это говорю первый.

Я: Поэтому мне и интересна другая сторона этого: что заставляло вас превратить все в шутку, говорить «просто великолепный», а самому быть вне игры. Сможете обыграть «одного из парней?»: «Я не лучше вас. Я как все».

Р.: Ну конечно. Хорошо. Я и это могу.

Я: Такой совершенный, что и это сможет (смех).

Р.: Правильно. Так. Я все могу, могу даже сплясать, если вы не против [60]. Вы знаете. Могу быть с вами на любом уровне, там, где вы, там и я. Я могу, э…, говорить о политике, могу хлопнуться об пол. Петь. Ну все, что угодно. Могу быть простым, а могу чопорным. Все, что угодно. Одним из парней? Пожалуйста. Пострелять в тире - с удовольствием. Я отличный стрелок. Прекрасный. Для деревенщины - лучше не бывает.

Я: Говорите о том, что вы не лучше других.

Р.: Я не лучше?

Я: Нет.

Р.: А вот это трудновато.

Я: «Это Мак Фарлейн. Не я» [61].

Р.: Ах, да. Мак Фарлейн. Я довольно-таки хорош, но на вторых ролях. Да мне не очень-то и нравится быть первым. У меня хорошо получается быть вторым, знаете ли, исполнять приказы. На самом деле я лучший второй по должности командир (смех). Ну да, я совсем не…да. Я в общем-то ничем и не отличаюсь от вас. Вы занимаетесь своим, а я своим. Пусть оно так и будет.

Я: Как вам нравится эта роль?

Р.: Очень даже. Нравится. Да. Гораздо удобнее, даже спокойнее.

Я: Ведь это старший командир получил все пули.

Р.: (Улыбаясь). Ну да, конечно. Это верно. (Смех). Ух ты! Да. Это ведь он, не так ли? Верно. Так гораздо безопаснее быть вторым. На мне чуть больше дерьма, но зато я не убит [62].

Я: А первым быть веселее.

Р.: Согласен.

Я: Теперь я хотел бы, чтобы вы были Мак Фарлейном. Вы Мак - Фарлейн, стоите во весь рост [63]. Почувствуйте, каково быть им, пусть он сам скажет. Что чувствуешь, когда ты - командир…

Р.: Хорошо, хорошо. Понял. Я Мак Фарлейн и отвечаю за четыре тысячи вояк, и мы…, я организовал их, мои младшие командиры натаскали их, все сделали, чтобы они стали организованными, дисциплинированными, единой командой. И вот я беру их на поле битвы, мы знаем, что предстоит драться. Будто

свидание у нас назначено с этими чертовыми гуками. Мы будем драться с ними, мы стоим на поле битвы, и я впереди, я, э…, я прямо перед рядами солдат, я знаю, что с тактической точки зрения, чтобы победить, мне надо собой пожертвовать. И я готов, потому что я… это моя работа. Да. Я говорю это, как Мак Фарлейн. Я работаю не для себя. И вот они все там, час настал, я стою с ружьем, и - этого во сне не было, но я сейчас это чувствую - я делаю шаг вперед, целюсь и стреляю в гуков - просто стреляю. Все равно, куда стрелять - их так много. Больше одного - двух выстрелов мне не сделать. Так, хорошо, я должен собой пожертвовать [64]. Тактический маневр привлечет их огонь. Вдруг я в пуленепробиваемом жилете, но это ничего не остановит. Нет, это не Мак Фарлейн. Тот, кто надел жилет,- это опять я.

Я: Представьте, что в вас, как в Мака Фарлейна, впиваются пули.

Р.: Этого я и боюсь. Ну, хорошо. Поднимаю ружье и дважды стреляю (как-то тихо, колеблясь), залп с другой стороны, получаю прямо сюда - первая пуля бьет сюда, над сердцем. Другая в шею. А теперь они сыпятся градом, вонзаются во все тело, в ноги, мышцы, голову. А я все стою.

Я умираю, больше не будет больно, но я все равно стою непреклонно, а в меня летят пули. Я отклонился вперед, чтобы не упасть от ударов. Пули впиваются в меня, но я этого больше не чувствую. Кругом грохот выстрелов, рвется одежда, разрывается плоть, но мне уже все равно. Но во мне еще теплится сознание, скачет мысль, а что если мне оторвет ногу, и я упаду до завершения тактического приема. Это будет катастрофой для всех. Получилось не так уж и плохо,как я думал.

Я: Побудьте еще немного раненым.

Р.: Хорошо. Я и вправду думал, что это будет гораздо труднее.

Я: Постарайтесь говорить в настоящем времени, добавляя, по возможности: «Это я. Это моя жизнь». Посмотрите, появится ли какой-то дополнительный оттенок, если включать «Это моя жизнь» после описательных высказываний.

Р.: Это о ранении?

Я: Да.

Р.: X-м-м-м-м.

Я: Можно поинтересоваться? Привлечь огонь - означает ли это вызвать огонь на себя?

Р.: Да, вероятно. Как будто я попросил об этом.

Я: Намеренно?

Р.: Да.

Я: Сконцентрировав его на себе?

Р.: Да, я это сделал, э… я делаю это, как… ну, как часть героизма, но и потому что я на самом деле верю, что это моя миссия, и это главная ее составляющая. Итак, я открываю огонь?

Я: Только не забудьте говорить: «Это моя миссия. Это моя жизнь».

Р.: Хорошо, хорошо. Я собираюсь стрелять в этих, стрелять в этих гуков не оттого, что мне нравится убивать людей, просто теперь это моя обязанность. Я знаю, что на самом-то деле и не убью многих, поскольку меня самого скоро убьют. Так вот. Я пожертвую собой во имя победы в сражении. Это очень важный бой, его обязательно нужно выиграть во имя человечества и так далее, я весь в этом, это моя жизнь. Да, именно этого я и хочу, но боюсь. В жизни я хочу этого - принести большую жертву.

Я: Из гордости самоутверждения.

Р.: Нет. Во славу Ричарда. Во имя светлых идеалов человечества. Итак, со мной все в порядке. Вот теперь стрельну пару раз, приму на себя все пули, буду стоять во весь рост и принимать их на себя, потому что это моя работа, это моя жизнь - делать ее. В общем-то мне будет даже и не особенно больно. Поскольку это тоже моя жизнь, у меня не должно быть чувств, поэтому я не почувствую боль. Буду делать то, что я знаю, что должен сделать, это моя жизнь. Через все преграды - и это моя жизнь. В этом и есть смысл моей жизни. Это моя жизнь.