Гиперборея

Белкина Наталья Евгеньевна

— Тебе известно, что Прон — это ни кто иной как Хамсин? Тот самый, который десять лет назад пленил тебя и заставлял работать в шахтах?

— Не кричи так! Кругом ведь уши. Я знал об этом с самого начала. Случайно догадался, увидев однажды, как его слуга превращается в ворона. Да ведь Хамсин и не изменился совсем, только внешне, но ведь это ничего не значит.

— Почему же ты служишь ему?

— Я служу ему, лечу его людей, завоевываю его доверие только для того, чтоб оказаться в один прекрасный момент кому-нибудь полезным. Например, тебе.

— Ты

лукавишь. Есть что-то еще. Ведь так? Откуда ты мог знать?

— Однажды я ведь помог тебе бежать?

— Потише! Мне, кажется, Хамсин прислушивается к нашему разговору.

— Да пусть слушает…

— Странный ты какой-то. Я ведь тебя давно вроде бы знаю… И не спрашиваешь, что с твоей женой.

— Я уверен, что с ней все в порядке.

— Откуда такая уверенность?

— Надо убедить Прона, что ты не сможешь бежать, тогда он позволит развязать твои конечности.

— Уходишь от ответа? Хотя постой-ка… Я, кажется, догадалась, почему ты при Хамсине остался. Неужели все-таки Василиса?! Быть не может!

Ю-Ю оправдываться не стал — не захотел или, может быть, не нашел, что сказать. Меланхолично соскочив с повозки, он направился на встречу Хамсину. Не останавливая коня, диктатор выслушал доктора, который бежал рядом с ним, махнув рукой, отдал кому-то распоряжение. Один из тех воинов, что находился рядом с принципалом, подъехал ко мне и, остановив повозку, двумя ловкими движеньями разрезал мои веревки. Я освободилась и принялась растирать запястья, заставляя застоявшуюся кровь двигаться быстрее. Затем я подползла к своей собаке.

— Не вздумай! — грозно предупредил солдат.

Мне было приказано держаться от нее подальше.

Теперь я могла отвернуться от принципала и, закутавшись в плащ, наблюдать за ничем особенно не приметным пейзажем предгорной тундры. Гвардия Хамсина, довольно таки на большое расстояние отстав от основных сил армии, медленно и вальяжно двигаясь, подходила к перевалу. Казалось, что командующий никуда не торопился. Понять его намерения я не могла. Стоило ли терять столько времени и сил, собираясь в поход на Пронион, что бы даже не захватив город, добыть недостающего наместника, тогда как все остальные его недруги преспокойно сидят в столице.

Созерцая то, как быстро опускается на нас вечер, я не заметила, как принципал подъехал к моей повозке. И как это Василиса допустила такое безобразие? Но оказалось, что она уже перебралась в более удобную не повозку даже, а почти экипаж, и задремала, словно в колыбели. Что же тебе надо, бывший наместник?

— Красивый закат, — сказал он мне довольно миролюбиво.

— Я и не знала, что ты эстет, — не слишком учтиво отозвалась я.

Он не обратил внимания на мой тон и продолжал следил глазами за опускающимся за горы солнцем. Оно не баловало нас ни вчера, ни сегодня, а под вечер вдруг вынырнуло из-за края туч, но лишь на пару мгновений. Глядя на горизонт, я снова остро почувствовала жуткую усталость и одиночество, и мне снова захотелось домой.

— Скоро

перевал, — сказал Хамсин. — Надо будет сделать остановку. Ночью опасно идти через горы.

Я несколько секунд внимательно изучала выражение его лица, пытаясь понять намерения непредсказуемого диктатора. Он был самым странным из всех наместников, с которыми мне приходилось встречаться. Были свои странности и у Гавра, но я успела к ним привыкнуть. Смысл же поступков Хамсина, что тогда, десять лет назад, что сейчас, был мне неясен. Интересно, а он-то понимает свою нелогичность?

— Куда мы следуем? — спросила я у него, когда солнце, наконец-то, скрылось и он оторвал свой взгляд от горной гряды и перевел его на меня.

— Нам нужно пройти перевал.

— А дальше? Дальше что ты намерен делать?

Он помолчал немного.

— А дальше тебе предстоит стать свидетельницей великих исторических событий.

— Свидетельницей, но не участницей?

— Это уже тебе решать.

— Так ты идешь в столицу?

— Нет.

— Тогда я ничего не понимаю. Разве наместники не там?

— Я не хочу громить свою же столицу. Они все равно рано или поздно вылезут из города. Им придется. К тому же наместники мне нужны в совершенно определенном месте.

— Туда мы и направляемся, в это определенное место?

— Ты догадлива. А знаешь, где оно находится?

— По всей видимости, где-то в районе реликтового леса?

— Правильно. Мне нужно, чтоб они как можно ближе подошли к подземелью Энги.

— Так я и думала! Ты знаешь о подземелье?

— Конечно. В нужный момент старушка сослужит мне хорошую службу. Она лишит всех бессмертных их жизненной силы, и мне останется лишь докончить дело.

— А сам-то ты не боишься? Энга не станет различать, кто есть кто.

— Риск есть в любой авантюре. И это стоит того!

— Зачем же было терять время, идя походом на Пронион? Неужели моя свобода тебя не давала покоя? А старейшин почему же ты отпустил со спокойной душой?

— Ареопаг не страшен мне. Ты ведь и сама это понимаешь. Как только мне донесли, как они развлекаются в Пронионе, я решил для себя оставить этих боровов в покое и не тратить больше на них время.

— Зачем же ты разрушил город? Или это все же решил отомстить?

— Это мое дело!

Мне показалось, что он начал гневаться. Из-за чего это вдруг? Пришпорил коня, поскакал вперед. Темнота спустилась очень быстро. Я раздумывала: попытаться ли бежать или нет. Да мне просто некуда было бежать теперь. Я ничего теперь не знала о своем будущем. Ничего не могла знать и о судьбе Медных Гор и всего остального мира по Ту Сторону. А что если план Хамсина удастся? Что если у него все получиться? Что тогда будет со всеми нами? Со мной? С Гавром? Может быть лучше всего сейчас оставаться рядом с диктатором. Может быть, прав доктор, оставаясь при нем. Ведь так я, возможно, сумею понять его и помешать ему. Стоило ли притвориться, что я на его стороне? Нет. Я просто не сумела бы…