Гипнотизер

Кеплер Ларс

Симоне уже ушла в галерею. Эрик так и не понял, что она имела в виду, говоря о Даниэлле. Он задумался, не было ли дело в чем-то совершенно другом. Может быть, в таблетках? Он сознавал, что стоит на пороге серьезной зависимости. Но ему нужно спать. Ночные дежурства в больнице нарушали его сон. Без таблеток мне не обойтись, подумал Эрик и потянулся к будильнику, но сбил его на пол.

Телефон затих, но через мгновение зазвонил снова.

Эрик подумал, не пойти ли к Беньямину. Полежать

рядом с сыном, осторожно разбудить его, спросить, что ему снилось.

Он взял телефон со стола и ответил:

— Эрик Мария Барк.

— Доброе утро. Это Даниэлла Рикардс.

— Ты все еще в неврологии? А который час?

— Четверть девятого. Начинаю уставать.

— Поезжай домой.

— А вот и нет, — твердо сказала Даниэлла. — Это ты должен приехать в больницу. Комиссар уже едет. Кажется, он еще больше уверился, что убийца охотится за старшей сестрой. Твердит, что должен поговорить с мальчиком.

Внезапно Эрик ощутил темную тяжесть где-то в глазницах.

— Не сказал бы, что это хорошая идея, учитывая…

— А сестра? — перебила Даниэлла. — Мне кажется, я скоро дам комиссару добро на допрос Юсефа.

— Если считаешь, что у пациента хватит сил, — заметил Эрик.

— Хватит сил? Нет, конечно. Еще слишком рано, его состояние… Ему предстоит узнать, что случилось с его семьей, безо всякой подготовки, он не успеет защититься… Он может стать психопатом, он…

— Это тебе решать, — прервал ее Эрик.

— Да, я не хочу пускать к нему полицию. Но и не могу просто сидеть и ждать. Я хочу сказать — его сестра безусловно в опасности.

— Хотя…

— Убийца охотится за старшей сестрой. — Даниэлла повысила голос.

— Может быть.

— Прости. Не знаю, чего я так дергаюсь. Может, потому, что еще не поздно, еще можно что-нибудь сделать. Такое не часто случается, но в этот раз мы можем спасти девушку до того, как ее…

— Так что тебе надо? — перебил Эрик.

— Ты должен приехать сюда и сделать то, что у тебя так хорошо получается.

— Я могу поговорить с мальчиком о том, что произошло. Когда ему станет получше.

— Приезжай и загипнотизируй его, — серьезно сказала Даниэлла.

— Нет, ни за что.

— Это единственный выход.

— Не могу.

— С тобой никто не сравнится.

— У меня даже нет разрешения заниматься гипнозом в Каролинской больнице.

— К твоему приезду оно будет.

— Но я обещал никогда больше не гипнотизировать.

— Ты можешь просто приехать в больницу?

Помолчав, Эрик спросил:

— Он в сознании?

— Скоро будет.

Он слышал в трубке свое собственное шумное дыхание.

— Если ты не загипнотизируешь мальчика, я разрешу полицейским

войти.

Даниэлла отключилась.

Эрик остался стоять с трубкой в трясущейся руке. Тяжесть в глазницах покатилась дальше, в мозг. Он открыл тумбочку. Коробочки с попугаем в ней не оказалось. Наверное, забыл в машине.

Квартира была залита солнечным светом. Эрик пошел будить Беньямина.

Мальчик спал с открытым ртом. Бледное лицо выглядело утомленным, хотя Беньямин спал всю ночь.

— Бенни?

Беньямин разлепил сонные глаза и посмотрел на отца, словно видел его в первый раз. Потом улыбнулся — улыбка у него не менялась с самого рождения.

— Уже вторник. Пора просыпаться.

Беньямин сел, зевая, почесал голову, потом посмотрел на телефон, висевший у него на груди. По утрам мальчик первым делом проверял, не пропустил ли он ночью сообщение. Эрик достал желтую сумку с нарисованной пумой, в которой были десмопрессин, алсолсприт, стерильные канюли, компрессы, хирургический скотч, болеутоляющее.

— Сейчас или во время завтрака?

Беньямин пожал плечами:

— Все равно.

Эрик быстро протер тонкую руку сына, повернулся к окну, чтобы было светлее, нащупал мягкую мышцу, постучал по шприцу и осторожно ввел канюлю под кожу. Пока жидкость медленно уходила из шприца, Беньямин свободной рукой нажимал кнопки телефона.

— Фигня, батарейка почти села, — сказал он и лег. Эрик наложил на руку компресс, чтобы остановить кровотечение. Беньямину пришлось сидеть довольно долго, прежде чем отец закрепил компресс специальным пластырем.

Эрик осторожно посгибал руку сына, потом потренировал его хрупкие колени и под конец помассировал ему ступни и пальцы ног.

— Ну как? — спросил он, не отрывая взгляда от лица мальчика.

Беньямин скорчил рожу:

— Как всегда.

— Дать что-нибудь от боли?

Сын помотал головой, и Эрик вдруг подумал о лежащем без сознания свидетеле, мальчике с множеством ножевых ран. Может быть, в эту минуту убийца ищет старшую дочь.

— Пап, ты чего? — настороженно спросил Беньямин.

Эрик поднял на него глаза и сказал:

— Если хочешь, я отвезу тебя в школу.

— С чего это?

Машина медленно ползла в пробке. Беньямин сидел рядом с отцом, неровный ход машины укачивал его. Мальчик широко зевал, ощущая в теле что-то мягкое и теплое, оставшееся после ночного сна. Он думал, что отец торопится, но все же тратит время на то, чтобы отвезти его в школу. Беньямин улыбнулся. Всегда так, подумал он. Когда у папы что-то ужасное в больнице, он больше обычного волнуется, что со мной что-нибудь случится.