Гипнотизер
Шрифт:
— Нет, — сказал себе Эрик. — Не верю, этого не может быть.
Кто мог попасть к ним в квартиру, кому Беньямин мог открыть дверь, кому Симоне или Беньямин могли доверить ключи? Может быть, Беньямин думал, что это Аида. Может, это и была она? Эрик сказал себе, что должен все обдумать. Может быть, у Юсефа был сообщник, который помог ему с дверью; может быть, Юсеф действительно собирался прийти еще в первую ночь, но не сумел бежать из больницы. Вот почему дверь оказалась открыта — так было условлено.
Эрик закончил бриться,
— Доброе утро, Эрик, — сказал в трубке хриплый голос с финским акцентом.
Наверное, комиссар вспомнил номер Эрика, взглянув на дисплей.
— Я вас разбудил?
— Нет.
— Простите, что снова звоню, но…
Эрик откашлялся.
— Что-то случилось? — спросил Йона.
— Вы еще не нашли Юсефа?
— Нам надо поговорить с Симоне, пусть она вспомнит все подробности.
— Хотя вы не думаете, что Беньямина забрал Юсеф?
— Нет, не думаю. Но наверняка сказать не могу. Я хочу осмотреть квартиру, опросить соседей, попытаться найти свидетеля.
— Попросить Симоне, чтобы она позвонила вам?
— Не нужно.
Капля воды сорвалась со смесителя из нержавейки, с коротким рубящим звуком упала в раковину. Комиссар сказал:
— Я все-таки считаю, что вам следует согласиться на полицейскую охрану.
— Я в Каролинской больнице. Вряд ли Юсеф вернется сюда добровольно.
— А Симоне?
— Спросите ее. Может быть, она передумала. Даже если у нее есть защитник.
— О защитнике я уже слышал, — развеселился комиссар. — Мне всегда было трудно представить себе, каково это, когда твой тесть — Кеннет Стренг.
— Мне тоже.
— Понимаю, — рассмеялся Йона, а потом замолчал.
— Юсеф не пытался бежать позавчера? — спросил Эрик.
— Нет, не думаю. Ничто на это не указывает. А почему вы спрашиваете?
— Кто-то в ту ночь открывал нашу дверь, точно как вчера.
— Я почти уверен, что побег Юсефа — это его реакция. Он узнал, что мы будем требовать его заключения под стражу. И узнал он об этом только вчера, — медленно сказал Йона.
Эрик покачал головой, почесал большим пальцем над верхней губой, заметил, что обои в ванной комнате напоминают персторп. [13] Вздохнул:
— Не сходится.
— Вы видели, что дверь открыта? — спросил Йона.
13
Разновидность пластика.
— Нет, Сиксан… Симоне вставала.
— У нее может быть какая-нибудь причина солгать?
— Я об этом не думал.
— Можете не отвечать сейчас.
Эрик взглянул в зеркало, посмотрел себе в глаза, рассуждая: предположим, у Юсефа был сообщник, который готовил похищение и которого просто послали проверить, подходит ли дубликат ключа к двери. Сообщник должен был всего лишь убедиться,
Это объяснило бы, почему Юсеф не нашел меня, подумал Эрик. В первую ночь я спал, как обычно, в постели возле Симоне.
— В среду Эвелин была в полиции? — спросил он.
— Да.
— Весь день и всю ночь?
— Да.
— Она еще там?
— Перебралась в одну из квартир для свидетелей. Но у нее двойная охрана.
— Она с кем-нибудь контактировала?
— Вы же понимаете, что надо предоставить полицейским делать свое дело, — сказал Йона.
— Я только делаю свое, — тихо ответил Эрик. — Я хочу поговорить с Эвелин.
— О чем вы хотите ее спросить?
— Есть ли у Юсефа друзья, которые могли бы ему помочь.
— Я могу спросить ее сам.
— Вдруг она знает, кто мог быть сообщником Юсефа, знает его друзей, знает, где они живут.
Комиссар вздохнул и сказал:
— Вы же понимаете, что я не могу позволить вам проводить частное расследование. Хотя лично я считаю, что оно было бы в порядке вещей…
— Можно мне присутствовать при вашем разговоре с Эвелин? Я много лет работал с людьми, пережившими травму, и…
Оба на несколько секунд замолчали.
— Встретимся через час у входа в Главное полицейское управление, — наконец сказал Йона.
— Буду через двадцать минут.
— Ладно, через двадцать минут. — И комиссар закончил разговор.
Ни о чем не думая, Эрик подошел к письменному столу и выдвинул верхний ящик. Среди ручек, ластиков и скрепок валялись упаковки таблеток. Эрик выдавил в ладонь три разные таблетки и проглотил их.
Подумал: надо бы предупредить Даниэллу, что его не будет на утреннем собрании, но потом забыл. Вышел из кабинета и торопливо пошел в столовую. Не садясь, выпил чашку кофе перед аквариумом, следя за стайкой неончиков, с любопытством шнырявших вокруг пластмассового корабельного остова, потом завернул бутерброд в несколько салфеток и сунул его в карман.
Спускаясь в лифте к выходу, Эрик увидел в зеркале себя, свои пустые глаза. Лицо усталое, почти отсутствующее. Он рассматривал свое отражение и думал о сосущем чувстве в желудке, как когда человек падает с большой высоты — ощущении сродни сексуальному, но в то же время прочно связанном с безнадежностью. Эрик почти обессилел, но благодаря таблеткам очертания предметов были резкими и ясными. Я еще немного поработаю, подумал он. Соберусь. Единственное, что мне сейчас надо, — это сосредоточиться и найти Беньямина. Потом все может катиться к черту.