Гиппопотам
Шрифт:
– Да, сэр, обязаны! – отозвались они.
– Неплохой трюк, – посоветовал Дэви, – состоит в том, чтобы высыпать картошку на откинутую крышку коробки. Вот так. Здорово, верно?
Я поднес булочку к носу, принюхался:
– Что это за розовый соус?
– О, этого никто не знает. Наиболее строго охраняемый секрет во всем мире.
Я впился зубами в теплую, вязкую мешанину. Мальчики с тревогой наблюдали за мной –
– Ну как, пап? Что скажешь?
– Абсолютно омерзительно.
– Так, может, еще один? – предложил Дэви.
– А то! – отозвался я.
Об авторе
В британском справочнике «Кто есть Кто» Стивен Фрай охарактеризован так: писатель, актер и комедиант. Все так и есть, но только писательство для Фрая – отнюдь не побочное занятие, как для многих звезд кино и сцены. Стивен Фрай – писатель из настоящих. Хотя в общественном восприятии он, конечно же, прежде всего – актер первой величины (достаточно вспомнить его Дживза из телефильма «Дживз и Вустер»). Фрай – желанный гость на телевидении, для которого его комический дар что манна небесная, и один из самых востребованных британских киноактеров (его Оскар Уайльд признан лучшим за всю историю кинематографа).
Стивен Фрай – и сам в какой-то степени Оскар Уайльд от индустрии развлечений. В начале 80-х, еще учась в Кембридже, он подвизался в комической труппе «Рампа» и в ее составе поработал актером и сценаристом. В 1984 году он адаптировал для сцены мюзикл Ноэля Гея «Я и моя девушка», собравший огромную кассу. И 27-летний Фрай проснулся знаменитым.
С тех пор Фрай успел засветиться во всех жанрах британского массмедиа: он написал четыре романа-бестселлера, ведет колонку в «Дейли телеграф», пишет в журналы, выступает на радио, постоянно снимается на ТВ, а также является ректором Университета Данди, фанатом-«шерлокианцем» и энтузиастом Интернета (его страница одна из самых элегантных в сети). На телевидении звездной ролью Фрая стал Дживз в известном и у нас телесериале «Дживз и Вустер» по рассказам П. Г. Вудхауза, а из кинематографических появлений можно упомянуть «Рыбку по имени Ванда», «IQ», «Друзей Питера», «Госфорд-парк». И все же самой звездной ролью Фрая остается Оскар Уайльд в фильме «Уайльд».
Но истинный Стивен Фрай – это не только блестящие киноработы,
Фрай мелькает на телеэкране, в фильмах и всевозможных светских вечеринках, но при этом остается одним из самых загадочных людей нынешней Англии. Как человек умный и тонкий, он прекрасно научился использовать светский лоск для маскировки своей внутренней жизни. Внешняя жизнь Фрая – беспрерывный водоворот, он не расстается с ноутбуком (новый сценарий), его мобильник беспрерывно звонит («Полетом валькирий» Вагнера), его дни расписаны по минутам (запись на Би-би-си, колонка в «Дейли телеграф», съемки в последнем фильме Олт-мена «Госфорд-парк»), он читает аудиоверсию «Гарри Поттера» (фанаты последнего обмирают от восторга и обожествляют Фрая), его наперебой заманивают к себе английские аристократы и арабские шейхи, а все папарацци Британии мечтают хоть что-то разнюхать о его личной жизни (в которой Фрай – крайне неортодоксальная личность, в 80-х он наложил на себя путы добровольного «целибата», сосредоточившись на писательстве и лицедействе).
И при таком расписании Фрай умудряется выкроить неделю-другую, чтобы отправиться в Перу – посмотреть на южноамериканских медведей (только что Фрай выпустил книгу о медведях, где превосходные снимки подкрепляются глубоким знанием предмета).
Стивен Фрай – человек-загадка и человек-оркестр. Никто не знает, что скрывается за маской удачливого актера и светского любимца, и никто не слышал от него ни единой фальшивой ноты. За его блестящей карьерой кроется сложная и не самая банальная судьба. Трудно поверить, глядя на нынешнего гедониста Фрая, что когда-то он был беден и мошенничал с кредитками, пытался покончить с собой и лечился в психиатрической клинике, бежал в Нью-Йорк из любимого Лондона.
Время от времени Фрай исчезает, затворяется в своем загородном доме, куда вхожи только близкие друзья. Актер и шоумен уступают место вдумчивому и серьезному писателю. Сам Фрай признается, что никогда не вынес бы светской круговерти, если бы не мог периодически уединяться, – точно так же, как не смог бы писать, если бы не заряжался брызгами своего актерства.