Гироскоп Цибаркина

Кочнев Иван

Подошёл официант.

– Извините! Вами интересуются две дамы, они сидят вон за тем столиком, – и официант поворотом головы указал в угол зала возле сцены.

Две миловидные барышни, одна кудрявая блондинка, другая брюнетка с длинными прямыми волосами поприветствовали приятелей лёгким поднятием своих бокалов.

– Что они хотят? – спросил Парыгин, пережёвывая бифштекс.

– Думаю, хотят познакомиться.

Сергей взглянул на приятеля и по недовольному взгляду понял его отрицательное отношение к знакомству.

– Знаешь брат, мы с другом не виделись с детства, не наговорились

ещё. Извинись перед дамами и передай им коробку конфет. Выбери в баре по вкусу.

– Хорошо!

Официант наполнил приятелям рюмки горячительным напитком и удалился.

– Ты, я смотрю, устойчивых моральных принципов, – подтрунил Сергей над другом за отказ познакомиться с женщинами.

– А ты Серёжа всё по бабам болтаешься, а ведь вроде женился. Мне мама твоя всё рассказала, когда я в прошлый раз в деревню приезжал.

– Так, когда это было! Я и развестись успел, и опять женился, и опять развёлся. Мама смирилась уже.

– А куда ей деваться, когда сын такой балбес!

Приятели от души смеялись дружескому юмору.

– А сам-то ты, Витян как? Слышал, на Тамарке Кузнецовой женился, что под горой жила.

– Ошибка молодости, друг. Не сошлись характерами и развелись через десять лет. Оставил ей квартиру. Детей на каникулы к себе забираю. Школу вот закончат, отправлю куда-нибудь в МГУ, а может вообще в Лондон.

– Ну куда же ещё, только в Лондон. Ты же деловой у нас, такой бизнес раскрутил, газеты только о тебе и пишут. Только вот в журнале «Forbes» ещё не засветился.

– В «Forbes» ещё рановато, Серёжа, не те у меня капиталы.

Друзья сидели до поздней ночи, так сказать, до последнего посетителя, и всё говорили, говорили, говорили.

– Доброе утро Виктор Яковлевич! – Услышал Мельников из-за спины, когда выходя утром из гостиничного номера закрывал дверь на замок.

Перед ним стояла шикарная брюнетка в красном платье чуть ниже колена. Её прямые длинные волосы спадали на непокрытые роскошные женские плечи и источали терпкий аромат со вкусом подобранных духов.

– Здравствуйте! Мы знакомы?

С тех пор, как Виктор расстался с Тамарой, он зарёкся жениться, но встреч с красивыми женщинами не избегал.

– Вчера вы с товарищем ужинали в ресторане и презентовали нам с подругой коробку конфет.

– Ах да! Припоминаю.

– Я Евгения! – женщина протянула руку.

– Виктор! – представился он сухо, не ответив брюнетке встречным пожатием руки, – чем обязан, Евгения?

– Вы меня не помните? Я Женя! Вы меня ещё Охотницей Дианой прозвали, когда мы на охоту ходили. Правда, это давно было, лет десять назад.

– Десять лет? Давненько! Диана, говорите? Так вы внучка Терентия Ивановича?

– Ну да, внучка! Нынче вот опять на охоту собрались. Вечером на поезд, а там по тайге на Большой Юган.

– Так и я туда же направляюсь. С Терентием Ивановичем договорились вечером на вокзале встретиться. Только вот Женечка. Ничего, что я тебя так называю, как раньше?

– Ничего, ничего, Виктор Яковлевич, мне даже приятно, как раньше.

– Ну и хорошо! Так вот, Женечка, что-то вы не по-походному одеты.

Мельников, наученный неприятным опытом общения

с вездесущими журналистами, с подозрением относился и к этой очаровательной незнакомке, представившейся внучкой его давнишнего товарища по охотничьим походам. Она, конечно же, чем-то и смахивала на своего якобы родного деда, и даже имела некоторые общие черты с той пятнадцатилетней неказистой девочкой, которую он тогда в шутку прозвал «Охотницей Дианой». И всё же, то, что через десять лет та нескладная гусеничка вдруг преобразилась в столь шикарную экзотическую бабочку, это подозрительно. Да и на охоту ли она собралась в таком-то виде?

– Я же женщина, Виктор Яковлевич, в ресторан – платье вечернее, в тайгу – плате походное. Да и к вашему фраку болотные сапоги тоже не очень-то подходят.

– Ну да! Уверяю, к болотным сапогам будет соответствующий маскировочный костюм.

Оба заулыбались, и стена отчуждения частью разрушилась.

– Ну, тогда до вечера, Женечка. А пока распрощаемся, у меня в этом городе ещё дела имеются.

– До встречи Виктор Яковлевич.

Евгения вновь протянула руку и наконец, получила ответную реакцию в виде дружеского пожатия.

ГЛАВА 2

– Анечка, чашку кофе, пожалуйста, и свежий номер «Бизнеса»*

(* – здесь деловой журнал)

– Уже несу Виктор Яковлевич! – ответила ассистент через внутренний коммутатор.

В просторный кабинет вошла с иголочки одетая, длинноногая, зеленоглазая, роскошная блондинка с серебряным кофейным подносом в руках.

«Молодец всё-таки наш директор по персоналу, умеет кадры подбирать, – в очередной раз размышлял Мельников, любуясь грациозностью вошедшей девушки. – Ассистент умница, всё с полуслова понимает, и в тоже время красотка шикарная. Редкое сочетание, однако!»

– У вас сегодня встреча с акционерами, Виктор Яковлевич, в одиннадцать ноль-ноль, а вечером, в шестнадцать двадцать, рабочее совещание по исполнению инвестпрограммы. Ну и, конечно же, вот эта стопка неподписанных документов.

– Спасибо Анечка, особенно за стопку документов. Будь они неладны!

Ассистент ответила лучезарной улыбкой и взяв с письменного стола кожаную папку с ранее подписанными документами направилась к выходу из кабинета. Мельников оценивающе посмотрел ей вслед. Впрочем, он никогда не отказывал себе в удовольствии оценить красивую женщину не только спереди, но и со спины, потому выходя из кабинета они, как говорится, ощущали его пронзительный взгляд даже телом от чего, что не удивительно, бывало и подкашивались ноги, особенно на высоких каблуках. Ощущала телом и Анна, ощущала каждый раз. И пускай не каждый раз, но с ней не раз случались разного рода курьёзы: она могла неожиданно споткнуться о невидимое препятствие; могла промахнуться в направлении и вместо того, чтобы выйти в дверь из кабинета, упиралась в её косяк; могла просто выронить стопку бумаг из рук. Мельникова эти пикантные происшествия лишь забавляли. Особенно когда она, присев на корточки посреди кабинета, собирала с разлетевшиеся по полу бумаги, при этом взору открывались и её красивые коленки, и обтянутые юбкой восхитительные ягодицы, и пышущие из-под блузки овалы роскошной груди.