Гладиатор Гора
Шрифт:
Он шипел. Я накинул ремень для носа на его челюсти и плотно связал. Тарларион извивался. Он уже наполовину вылупился из яйца.
— Подай пеленку, Тафрис! — приказал Барус.
Вдвоем мы вытащили детеныша из песка. Ногой я выровнял образовавшуюся в песке воронку.
— Берегись хвоста! — сказал Барус, обращаясь к Тафрис.
Она отступила назад.
Мы с Барусом повалили детеныша на спину и, перекатывая, завернули его туловище в складки пеленки. Это должно было защитить новорожденного от холодного воздуха в туннеле, пока мы будем нести его в питомник. Я нагнулся
Его голова с завязанными челюстями болталась на шее длиной около двух футов. Она била меня по бедру. Новорожденное животное весило, я предполагаю, около ста сорока — ста сорока пяти фунтов. Барус поднял решетку в стене сарая. Осторожно я начал спускаться по грунтовому пандусу. На дне туннеля, в центре, лежал дощатый настил. Это позволяло не сбиться с дороги в темноте. Просто надо было ступать по доскам. При наличии небольшой практики, поначалу в сопровождении факела, пройти по туннелю совсем не трудно.
— Джейсон! — позвал меня Барус.
— Да, господин, — ответил я, поворачиваясь на пандусе со спокойным, хоть и озадаченным детенышем на плечах.
— Когда доставишь детеныша в питомник, возвращайся в инкубатор. Не сомневаюсь, сегодня ночью вылупятся и другие.
— Да, господин, — ответил я.
— Завтра можешь отдыхать, — сказал он.
Я удивился.
— Да, господин, — ответил я.
— Джейсон?
— Да, господин?
— Завтра вечером тебе надлежит быть в доме.
Я не понял, что он сказал. Барус пояснил:
— Ты был прав, когда предположил, что госпожа в хорошем настроении.
— Да, господин.
— Сегодня вечером прибывают ее гости, основная часть под покровом темноты, — продолжил он.
— Да, господин. — Я внимательно слушал.
— Она очень ждет завтрашнего вечера, — продолжал он, — говорят, она планирует какое-то экзотическое развлечение.
— И мне надо быть в доме завтра вечером? — уточнил я.
— Да, — подтвердил он.
— Я буду участвовать в развлечении? — спросил я.
— Не исключено, — ответил Барус.
— Вы знаете, что это будет?
— Нет, но я могу предугадать, что это может быть.
Я озабоченный стоял в туннеле.
— Детеныш не должен остыть, — проговорил Барус. — Неси его в питомник.
— Да, господин. — Я повернулся и пошел вперед.
— Подождите, господин, — услышал я крик Тафрис, оглянулся и увидел, как она, быстро натягивая через голову одежду, осторожно спускается по пандусу.
Я повернулся и пошел по туннелю. Сверху за нами закрылась дверь, и туннель мгновенно погрузился в темноту. Я осторожно нащупывал путь к питомнику, стараясь идти по центральной доске.
— Подожди, раб, — повелительно закричала Тафрис.
Но я не остановился. Я хорошо знал туннель.
— Подожди, раб! Постой, раб! — со злостью кричала она.
Потом я услышал, как Тафрис побежала, пытаясь догнать меня.
— Я в ярости из-за того, что Барус заставил меня стоять перед тобой на коленях. Я — любимица госпожи! Я — любимица госпожи! Я — домашняя рабыня, домашняя рабыня! Я не конюшенная девица! Я — домашняя рабыня! — орала Тафрис.
Я
— Я — домашняя рабыня!
Тафрис была источником беспокойства и неприятностей. Мне надоело, что она преследует меня. Кеннет и Барус тоже устали от ее постоянного шпионства и докладов хозяйке. Они бы с удовольствием освободили от нее конюшни.
— Подожди, раб! — продолжала кричать Тафрис.
Я мог положить детеныша на землю и, вернувшись к Тафрис, до смерти изнасиловать ее в темноте туннеля. Но я не сделал этого. Не потому, что боялся хозяйки, а потому, что не хотел, чтобы детеныш простудился. Я ждал момента его рождения. Я чувствовал свою ответственность за него. И я уважал его. Это было свободное животное, он не был рабом.
22. ГОСТИ В ДОМЕ ЛЕДИ ФЛОРЕНС. МЕСТЬ ЛЕДИ ФЛОРЕНС. МНЕ ДАЮТ РАБЫНЮ, ЧТОБЫ ПОРАЗВЛЕЧЬСЯ
— Не знаю, как я смогу отблагодарить вас, леди Флоренс, — выдохнула леди Мелпомена.
— Не стоит благодарности, — ответила леди Флоренс, — у нас общий Домашний камень, и мы настоящие подруги.
— Как я жалею о наших прежних разногласиях! — воскликнула леди Мелпомена, сжимая двумя руками ладони леди Флоренс. Та кивнула в ответ. Черты ее лица были хорошо видны сквозь легкую домашнюю вуаль, вполне подходящую для неформального ужина с друзьями. На леди Мелпомене оказалась такая же. Обе были богато разодеты.
Я стоял рядом с Кеннетом за занавесом. Через него мы могли слышать и видеть все, что происходит в главном зале дома леди Флоренс из Вонда. Зал был не только величественным, но и красивым, с мозаиками и изразцами, гардинами и изящными колоннами. В нем стояли маленькие столики, за которыми гости полулежали на подушках и коврах. Их было не много. Кроме леди Флоренс, хозяйки, и ее гостьи, леди Мелпомены, которая жила у нее несколько дней, там находились четверо мужчин и две женщины.
Столы были покрыты белыми скатертями, на которых стояли позолоченные приборы. Перед каждым гостем лежали орехи, лармы и маленькие пирожные. В изящных чашечках с маленькими ложечками высились горкой черные крошечные яйца белой гранты. Первая порция легкого белого вина была с почтением подана Памелой и Бонни. Обе девушки красиво смотрелись в струящихся белых одеждах. Их руки, конечно, были обнажены. У каждой на горле блестел отполированный серебряный ошейник, а на левом запястье красовался подходящий браслет, к которому было прикреплено звено цепи, на случай, если кто-то захочет приковать их. Обе девушки были босиком.
— Когда эти бумаги подпишут, — счастливо сказала леди Мелпомена, поднимая лежащие перед ней на столе документы, — я буду свободна от моих долгов.
Раздались вежливые аплодисменты. Сидящие за столами, включая леди Флоренс, ударили себя по левому плечу.
— И все это благодаря моей дорогой подруге, — продолжала леди Мелпомена, — леди Флоренс!
Снова прозвучали легкие аплодисменты, но в этот раз леди Флоренс просто грациозно поклонилась.
— Я поднимаю бокал за леди Флоренс из Вонда! — воскликнула леди Мелпомена.