Гладиатор
Шрифт:
"Охотник" и Иван встретились глазами сразу же, как только Иван вместе с потоком пассажиров какого-то поезда вынырнул из-за угла. Белобрысый парень с прической ежиком и серьгой в ухе смотрел на Ивана во все глаза с не поддающейся маскировке тревогой. Нелюдимого Марьева не знал в Москве никто, кроме Крестного и его "курсантов". Это был явно один из них. Иван смотрел ему в глаза и кроме тревоги видел в них еще и растерянность. Да и было отчего растеряться. Иван мог фиксировать каждое его движение. Киллер попробовал было сунуть руку в карман, но тут же отказался от этого намерения, и его рука остановилась на полпути в очень неестественном
Киллер понял, что где-то ошибся, но осознал это слишком поздно. Иван уже владел ситуацией и сам диктовал ее развитие. У "охотника" была слабая надежда на напарника, но тот отправился с очередным обходом по другим залам, и раньше чем через пять минут ожидать его появления не приходилось.
Не зная наверняка о присутствии на вокзале еще одного или нескольких "охотников", но предвидя такую возможность, Иван решил действовать спокойно, без шума, но быстро. Он видел, что белобрысый боится рукой пошевелить - очень уж не хочется ему расставаться с жизнью. И потому направился прямо к нему, по пути отслеживая, чтобы тот ни на мгновение не выпадал из пределов видимости, а также чтобы никто не оказался случайно на линии выстрела и не лишил бы его таким образом преимущества над соперником. Поэтому Иван двигался по сложной траектории и несколько метров даже шел в неестественном положении, как-то боком. Но зато он вышел точно на "охотника". Расстояние между ними неумолимо сокращалось...
Наконец Иван подошел вплотную и сел рядом, положив свою ладонь на руку белобрысого парня, лежащую на колене. Со стороны это выглядело как дружеская встреча двух хорошо знакомых людей.
– Малыш, тебе никто не говорил, что ты похож на молодого Мэла Гибсона?..
Иван говорил ровно и спокойно, именно таким тоном, какой и свойствен дружеской беседе. Парень в ответ лишь судорожно вздохнул и сделал глотательное движение. Он не знал, как в такой катастрофической ситуации вести себя с Иваном, боялся сделать что-нибудь не так и тем самым вызвать его раздражение...
– Девушки, например, не говорили? Нет?
– Иван чуть наклонился, приблизил свои губы к его уху и немного понизил голос:
– Где твоя пушка?
Парень подбородком указал на свою левую подмышку. Иван приятельски-покровительственным жестом похлопал его по левой стороне груди и действительно обнаружил, что пистолет там, где было указано.
– Жаль, что тебе никто раньше не говорил, что ты похож на Мэла Гибсона, продолжал дружеским тоном трепаться Иван.
– Теперь уже, наверное, никто так не скажет. Потому что в настоящий момент ты похож на пацана, который увидел, как отец трахает его мамочку. А еще ты похож на человека, который ждет смерти...
Медленно выговаривая все это, Иван спокойно, без резких движений, но достаточно быстро сунул руку за борт светлого летнего пиджака парня и, вытащив из подмышечной кобуры пистолет, сунул его себе в карман. Может быть, кто-то и успел заметить в его руке оружие, но теперь это не имело значения, потому что задерживаться в зале Иван не собирался.
– Если хочешь остаться в живых, то сейчас пойдешь со мной и будешь вести себя тихо. Тогда, может быть, тебе удастся
Иван обнял паренька за плечи, они одновременно поднялись и вместе пошли к выходу на перрон... Затем свернули направо, в тот глухой проход, в конце которого Иван оставил такси. "Охотник" вел себя в соответствии с поставленным условием. Но Иван обратил внимание на то, что парень незаметно озирается по сторонам, и сделал вывод: "охотник" на вокзале не один...
Таксист и на этот раз терпеливо ожидал пассажира. Последнего это совершенно не удивило, но и особенно не обрадовало. Водитель же заметно повеселел - денежный клиент вернулся! Он даже вышел из машины и услужливо распахнул заднюю дверцу для Ивана и его спутника. Иван надел на парня наручники, взятые у него же из кармана, затолкал его в машину, сам сел рядом с ним, закурил. Любопытствующий таксист пригнулся к рулю и в то же время навострил уши. Прикинулся ветошью - сделал вид, что его нет в машине... "Да хрен с ним, пусть слушает!" - решил Иван.
– Теперь ты будешь быстро и внятно отвечать на мои вопросы...
Тон Ивана изменился вместе с ситуацией. Теперь он говорил сухо и по-деловому четко, вовсе не угрожал, но за короткими, рубленными фразами чувствовалась реальная опасность.
– Первый вопрос: сколько еще "охотников" на вокзале?
– Один, - глухо ответил парень.
– Второй вопрос: кто руководит "охотой"? Крестный?
– Нет, - мотнул головой парень.
– Илья. Первый номер.
Только теперь Иван мог оценить по-настоящему всю важность той информации, которую он откопал в своей памяти, - о молодом человеке по имени Илья и о "Савое"...
– Третий вопрос. Твой пистолет с особым номером?
– Да, - кивнул парень.
– Восемнадцатый. Из тройки Четвертого.
– Из какой еще сраной тройки?
– не понял Иван.
– Можешь это считать четвертым вопросом.
– Каждый из тех, кто входит в первую десятку, имеет в подчинении группу из трех человек...
Парень объяснял неохотно, словно делая над собой усилие, по-видимому, ему не хотелось предавать своих. Иван слушал его со всевозрастающим интересом и удивлением.
– ...В каждую тройку входят: один "курсант" из второй десятки, один - из третьей и один - из четвертой. Чтобы уравнять возможности каждой тройки и никому из СК не давать преимущества.
– Что такое СК?
– Союз киллеров.
Парень, видно, все-таки решил сдавать всех подряд, надеясь таким путем спасти свою жизнь, и демонстрировал готовность отвечать на любые вопросы... Иван понял, что ему есть чем поинтересоваться, помимо обстоятельств игры, навязанной ему Крестным. О Союзе киллеров Иван слышал впервые. Эта информация его и заинтересовала, и обеспокоила одновременно...
– Союз - это Крестный?
– спросил Иван.
– Союз - это Илья, - ответил белобрысый.
– Это первая десятка.
– А Крестного, значит, в расход...
– Иван уже не спросил, а просто подумал вслух.
– Крестному осталось жить столько же, сколько тебе. Он умрет в тот же день, что и ты.
Парень, видя, что информация, сообщенная им, озадачила Ивана, чуть приободрился и говорил уже гораздо увереннее...
– Мы уберем его, как только ты будешь убит. Он старик и ни опасности, ни ценности сам по себе не представляет. Крестный приговорен. Точно так же, как и ты.