Гладиаторы
Шрифт:
– Скорее всего, глубокое ранение вызывает временный паралич нервной системы, что в свою очередь, означает поражение всего организма.
– Хорошо, но как это всё может помочь нам?
– не отставал от учёного Матвей.
– Мне удалось выяснить, что самым смертельным из всего, что есть у нас в наличии, для этих существ является метан. Так называемый, болотный, или рудный газ. А теперь, я хочу, чтобы ваша собака связалась с этим существом, и передала ему несколько моих вопросов, - тоном, не терпящим возражений, приказал сухарь.
Матвей вопросительно
– Ты слышишь его?
– Да.
– Нам надо с ним поговорить.
– Он говорит.
Повернувшись к учёному, Матвей растеряно произнёс:
– Рой сказал, что тварь уже говорит.
– Тогда не теряйте времени. Переводите, быстрее!- воскликнул учёный, подпрыгивая от возбуждения.
– Что он говорит, Рой.
– Он говорить про длинного, злого. Ты глупец, три месяца изучать нас, но так и не понять, что мы не просто амёбы, а существа высшего порядка и обладаем высокоорганизованной нервной системой.
Матвей повторял слова следом за своим псом, не вдумываясь и не вдаваясь в их смысл. Услышав про себя подобное определение, учёный сухарь взвился так, словно его ткнули шилом в пятую точку. Но проводнику было не до него. Не сводя взгляда с собаки, проводник продолжал говорить всё, что передавал ему Рой.
Не выдержав потока ругани, обрушенного на него ксеносом, учёный выхватил откуда-то из под халата электрошокер, и стремительно кинулся к пленному. Раздался резкий треск разряда, и комната огласилась знакомым, предсмертным свистом ксеноса. Но одновременно с ним, и Рой, и Матвей, дружно вскрикнули от резкой боли в голове.
Точнее, вскрикнул Матвей, а Рой, коротко взвизгнув, с места взвился в воздух. Резкий бросок тяжёлого тела выбросил учёного в коридор, где тот умудрился врезаться своей многомудрой башкой в стену, и свернуть себе шею. Но, к сожалению, для всех собравшихся, не так сильно, чтобы закончить свой скорбный, земной путь.
Сидя на полу, Матвей страдальчески стонал, сжимая руками голову. Рой, улёгшись рядом с ним, тяжело дышал, вывалив на сторону сухой от боли язык. Настороженно глядя на них обоих, Лоскутов присел на корточки, и осторожно спросил:
– Матвей Иванович, что с вами?
– Да идите вы со своими кретинами, куда подальше, - вяло огрызнулся тот.
– Да что случилось-то?
– продолжал недоумевать генерал.
– То, что, находясь в ментальном контакте, мы не только слышим их, но ещё и чувствуем всё то, что чувствуют они. Как думаете, каково нам сейчас? Хотите, чтобы эти недоумки нас в слюнявых идиотов превратили?
– зарычал в ответ Матвей.
– Ох чёрт!- ахнул генерал, и выглянув в коридор, приказал, - медиков сюда, бегом!
В коридоре застучали тяжёлые сапоги, и через несколько минут в комнату ввалилась бригада медиков.
– Отвалите от него. Сам справлюсь.
Взяв таблетку аспирина, он бесцеремонно ухватил огромного кобеля за морду и, заставив его раскрыть пасть, забросил её прямо в глотку. Опасливо понаблюдав за его действиями, медики собрали свои чемоданы, и принялись осторожно выбираться из комнаты. Стоявший тут же Лоскутов, уважительно покачав головой, проворчал:
– Под расстрелом бы не сунулся этому крокодилу в пасть.
– Привычка, - устало пожал плечами Матвей.
– Не боитесь, что он когда-нибудь он вам пальцы отхватит?
– Не будет этого. Он же знает, что я ему помочь пытаюсь, - ответил Матвей, поглаживая пса.
Словно подтверждая его слова, кобель прижался мордой к его бедру, и тихо вздохнул. Вдруг, неподвижно замерший ксенос, вздрогнул и, шевельнувшись, поднял голову. Чтобы не загружать мозг, Матвей решил пока так и называть то, на чём у гуманоида крепились глаза, или то, чем он там смотрел.
– Я хочу говорить с тобой, - услышал проводник, и удивлённо уставился на свою собаку.
Тон, и слова, Рой произносил совсем не так, как они сейчас прозвучали в его голове.
– Это не он. Это говорю я, ксенос. Вы называете нас так.
Стоявший рядом с Матвеем генерал моментально сообразил, что что-то происходит, но, не понимая, что именно, принялся настороженно переводить взгляд с собаки на пленника и обратно. Тем временем, Рой, замерший рядом с проводником, напрягся, и одним невероятным для такого мощного тела движением развернувшись к ксеносу, угрожающе зарычал.
– У тебя есть оружие, человек?
– осторожно спросил ксенос.
– Да.
– Это хорошо, - прозвучал удовлетворённый ответ.
В ту же секунду, на голову Матвея опустилась огромная, удушливая лапа, и его мозг словно оказался в тисках. Голос ксеноса приобрёл повелительные нотки, и пришелец снова заговорил:
– Возьми своё оружие, и убей этого человека, - приказывал он, усиливая давление на сознание проводника.
– Пошёл к чёрту, тварь, - взвился Матвей, и его ставшая уже легендарной ярость ударила ему в голову.
Напрягшись так, словно пытался удержать на себе непомерный груз он замер, напрягая каждую мышцу своего тела.
– Убей этого человека, и животное, они мешают тебе жить своей, другой жизнью, - продолжал настаивать голос. – Ты не волен в своих действиях. Убей, избавься от них, и станешь свободным. Будешь жить так, как тебе самому того захочется.
Ксенос настаивал, убеждал, увещевал, продолжая усиливать давление на сознание Матвея. Каждое его слово, проникая в мозг проводника, начинало разъедать его, словно кислота. Но Матвей держался. Держался, черпая силы из своей ярости, из памяти о тех, кого эти бездушные твари убили, и теперь, снова пытаются сделать это.