Гладиатрикс

Уитфилд Рассел

Настал день, когда Лисандра падет. Тогда Сорина освободится совсем, в ее душу снизойдет мир.

Сегодняшний поединок станет самым последним. На арену она больше не выйдет, пусть даже для этого ей придется себя искалечить. Бальб не сумеет ни запретить, ни помешать. Это будет ее выбор. Она слишком долго ждала, но теперь все будет так, как захочется ей.

— Пора.

Сорина подняла взгляд и увидела на пороге кряжистую фигуру Тита.

— Центурион! — Губы амазонки тронула непрошеная улыбка. — А я думала, ты в луде.

— Я там и был, —

ответил наставник. — Но как же я мог пропустить этот бой, Сорина! Разве не о нем мы думали и говорили последние несколько месяцев? Вот я и приехал в город, чтобы пожелать удачи тебе и ей. Вам обеим. Победу одержит сильнейшая. Только этого следует желать, только на это надеяться.

— Тогда она достанется мне! — Сорина поднялась на ноги. — Что ж, идем!

* * *

Лисандра шагала туда, где брезжил свет. Она шла коридорами, вокруг смолкали все разговоры, прекращалась обычная суета. У выхода собрались все ее друзья и подруги, не говоря уже про Бальба, Палку и Катуволька. От нее не укрылось, что молодой галл привел с собой Дорис. Рядом с ними стоял Телемах. Стало быть, она не ошиблась, полагая, что жрец непременно придет.

Спартанка задалась было вопросом, отчего они собрались с ее стороны арены, но тут из потемок возник Тит. Рядом с ним шла Сорина. Как и Лисандра, дакийка была облачена лишь в набедренную повязку. Ее тело, натертое маслом, мерцало в факельном свете.

Лисандра чуть напряглась, но старуха не сделала никакого угрожающего движения, даже не хмыкнула. Ее глаза были пусты, взгляд обращен внутрь.

Тит поставил амазонку бок о бок со спартанкой, указал им на ворота жизни и положил руки женщинам на плечи.

— Вот теперь все так, как тому следует быть, — проговорил Центурион. — Удачи вам обеим.

Он легонько подтолкнул их вперед. Лисандра и Сорина двинулись на арену, шагая в ногу.

Туннель попросту содрогался от рева толпы, столь знакомого воительницам. Тем не менее сегодня все было по-особому, не так, как всегда. Они шли к яркому свету, и все то, что называлось Лисандрой или Сориной, облетало с них, точно осенние листья.

Ворота заскрипели, растворились. Гладиатрикс залило светом, а на головы им обрушился осязаемо плотный рев людского множества. Казалось, за пределами арены рыскал чудовищный зверь и ждал кровавого пира, готового вот-вот начаться.

Когда женщины вышли на свет, трибуны неистово взвыли, распаляясь похотью и предвкушением крови.

Больше не было ни Лисандры, ни Сорины. Как снятые одежды, они затерялись где-то там, во тьме коридоров. На арене стояли Ахиллия и Амазона.

LV

Лисандра никогда еще не слыхала, чтобы они так ревели. Звук только что не валил с ног, несясь над песками подобно буре, поднятой Посейдоном. Он отдавался в груди, от него ощутимо пошатывались зубы. К Лисандре подбежал раб-харенарий и вложил ей в руки пару мечей. Другой служитель поднес оружие Сорине.

Женщины одновременно взмахнули мечами,

и толпа ответила слитным воплем в два раза громче прежнего.

Лисандра дважды крутанула мечами, повела шеей туда-сюда и приняла боевую стойку. Ее левый меч косо смотрел вперед, правый прикрывал тело.

Сорина ответила примерно тем же. Она выставила левый меч, а правый занесла над головой. Амазонка была равно готова и к нападению, и к защите.

Шум толпы отдалился, теперь Лисандра слышала лишь собственное дыхание, удары сердца и — невероятным образом — шорох ветерка, перегонявшего песчинки у ступней. Она сжала пальцы ног, ловя запутавшиеся крупинки, резко выдохнула через нос, а потом шагнула вперед — навстречу врагине.

Сорина не стала топтаться по кругу и тем паче пятиться от нее. Она тоже ступила навстречу, и ее шаг был равен шагу Лисандры. Теперь, когда они уже могли достать одна другую, гладиатрикс помедлили, глядя друг дружке в глаза поверх тускло блестевших клинков. Какое-то мгновение прошло в неподвижности.

Лисандра закричала и устремилась вперед.

Ее мечи сверкнули двумя молниями и с визгом рассекли воздух, летя навстречу Сорине. Старуха ответила хитроумной защитой и ответным выпадом, который мог бы отведать плоти Лисандры, но спартанка перехватила удар.

Клинки свистели и мелькали, переливаясь в факельном свете.

Никто не уступал, не просил и не давал передышки. Удары наталкивались на непроницаемую оборону, заставляя зрителей напряженно гадать, которая из воительниц первой допустит промашку.

Тело Лисандры блестело от пота, смешанного с маслом. Она яростно пыталась проникнуть сквозь защиту Сорины, но старуха двигалась со скоростью, превосходившей всякое вероятие. Ни один удар Лисандры не остался без достойного ответа. Потом амазонка перехватила инициативу, и спартанка почувствовала, что ее начинают понемногу теснить.

Сорина крутанулась на месте. Лисандра мгновенно сделала выпад, но не распознала уловку соперницы. Как оказалось, та готовила ей не удар мечом, а пинок. Нога Амазоны резко выхлестнула вперед, вмазалась Ахиллии прямо в бок и лишила ее равновесия. Она споткнулась, и толпа ответила криком, в котором ужас мешался с восторгом. Сорина тигрицей рванулась вперед, ее мечи двумя молниями резанули сверху вниз.

Лисандра вовремя перекатилась, отделавшись лишь тем, что мокрое тело покрылось корочкой песка.

Сорина торжествующе зарычала и продолжала наседать на нее. Лисандра в ярости прыгнула навстречу. Железо громко и отчетливо зазвенело, столкнувшись в воздухе с таким же железом. Гладиатрикс кружились, рубясь в ближнем бою, клинки подбирались все ближе к ничем не прикрытым телам. В какой-то момент Лисандра еще подалась вперед и пожертвовала защитой ради того, чтобы локтем нанести Сорине скользящий удар в голову. Ее расчет оказался верен. Амазонка моргнула, безупречный рисунок движений оказался нарушен. Клинок Лисандры успел пройтись поперек ее торса, вычертив кровавую полосу чуть пониже грудей.