Глаз в небе
Шрифт:
— Да, — с трудом ответил он Макфифу. — Чертовски обидно…
— Найдешь ты другую работу. С твоим-то опытом.
— Моя жена! — напомнил Гамильтон. — Я о ней толкую. Как думаешь, будет у меня шанс когда-нибудь поквитаться с тобой? Хотелось бы!.. — Последняя фраза даже для самого Джека прозвучала по-детски наивно. — Ты больной уродец! — заявил он Макфифу, продолжая бесполезный разговор, отчасти потому, что не хотелось удерживать в себе горечь обиды, а отчасти — просто по инерции. — Ты расправляешься с невинными людьми. Параноик в бредовом угаре…
— Прекрати! —
— Они запускают простых смертных. Большое начальство уже посмотрело…
— Сейчас она выглядела более спокойной. — Эта штука, новый дефлектор, говорят, уже включен. Гамильтон неохотно оставил капитана.
— Тогда идем.
Макфиф поковылял рядом.
— Это должно быть интересно, — бубнил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Наверняка! — отчужденно ответил Гамильтон, чувствуя, что весь дрожит. Глубоко вздохнув, он вслед за Маршей вошел в лифт и машинально повернулся лицом к выходу. Макфиф сделал то же самое. Гамильтон мог теперь вволю насмотреться на его багровую бычью шею. На втором этаже они увидели молодого негра с повязкой на рукаве, собиравшего группу посетителей. Они присоединились к нему. Другие терпеливо ожидали своей очереди. Стрелки часов показывали три пятьдесят; дефлектор уже работал полным ходом.
— Начнем, — на удивление тонким голосом произнес негр, когда группа направилась к обзорной платформе. — Нам надо поторапливаться, чтобы другие успели. Как вам известно, «Мегатрон» в Белмонте сооружен Комиссией по атомной энергии для искусственного воссоздания космических излучений. Главный элемент «Мегатрона» — гигантский магнит, который разгоняет протоны. Положительно заряженные протоны поступают в линейную камеру магнита из трубы ускорителя…
В зависимости от интеллекта и настроения зрители либо глуповато улыбались, либо игнорировали гида. Один высокий, худощавый и строгий пожилой джентльмен стоял как столб, сложа руки на груди и выражая неприкрытое презрение к науке вообще. «Вояка!» — отметил Джек, увидав потемневший металлический значок на хлопчатобумажной куртке. «Ну и черт с ним, — подумал он с горечью. — К черту патриотизм вообще. И в конкретном смысле, и в абстрактном. Что солдафоны, что легавые… Их ничего не интересует, кроме пива, собак, автомашин и пушек».
— А имеется ли рекламный проспект? — жеманно, но в то же время настойчиво спрашивала гида пухлая мамаша преклонных лет. — Мы бы хотели взять с собой для чтения. И для школы тоже.
— А сколько там вольт? — выкрикнул ее сын. — Больше миллиарда?
— Свыше шести миллиардов, — терпеливо отвечал негр. — Такое напряжение получают протоны, прежде чем им сообщают отклонение и выводят из круговой камеры. С каждым оборотом луча в камере заряд и скорость возрастают.
— И какая скорость получается? — поинтересовалась сухопарая тридцатилетняя дама ученого вида. На ней были нелепые
— Немного меньше скорости света.
— А сколько кругов они делают внутри камеры?
— Четыре миллиона, — ответил гид. — При этом пробегают триста тысяч миль — меньше чем за две секунды.
— Ах!.. Это невероятно! — воскликнула расфуфыренная мамаша.
— Когда протоны покидают линейный ускоритель, — продолжал гид, — они обладают энергией в десять миллионов вольт. Как говорим мы, профессионалы, — десять мегавольт. Не главная задача — перевести их на круговую орбиту точно в нужный момент и под нужным углом, чтоб они попали в силовое поле большого магнита.
— А магнит не может это сделать? — спросил мальчик.
— Нет, для этого существует инфлектор. Протоны очень легко уходят с заданного курса и разлетаются во всех направлениях. Требуется сложная система модуляции, чтобы удержать их и не дать разойтись по расширяющейся спирали. Но даже с разгоном луча до необходимой скорости остается фундаментальная задача вывода его из круговой камеры… Гид предложил посмотреть на кашалотову тушу магнита, помещенную в защитный кожух прямо под платформой. Своей формой магнит напоминал пряник; из кожуха несся мощный гул.
— Камера ускорителя находится внутри. Ее длина — четыреста футов! Но отсюда она не видна.
— Интересно, — произнес седой ветеран, — помнят ли создатели этой удивительной машины, что любое из посылаемых Богом бедствий, как ураган например, намного превосходит всю собранную человеком энергию. Не только этой, но и всех других машин?
— Конечно, знают и помнят! — ехидно вставила строгая дама. — Они вам до килограмма рассчитают силу урагана! Ветеран посмотрел на нее с любопытством.
— Вы физик, мадам? — осведомился он.
Гид предложил всей группе пройти на платформу.
— После вас, — отодвинулся Макфиф, пропуская Гамильтонов. Марша прошла вперед, Джек проследовал за ней. Макфиф, изображая интерес к информационным таблицам на стене, уныло замкнул шествие.
Стиснув руку жены, Джек прошептал Марше на ухо:
— Ты что, подумала, будто я и в самом деле откажусь от тебя?.. Мы же не в нацистской Германии!
— Пока еще нет, — убитым голосом ответила Марша. Она была бледна и по-прежнему печальна. Всю косметику она сняла, губы ее казались бескровными.
— Милый, когда я думаю о людях, затащивших тебя на судилище, чтоб тыкать тебе в лицо моими поступками, словно я какая-нибудь… шлюха или не знаю кто… Я готова убить их! А Чарли-то, Чарли! Я то думала — он наш друг! Думала, что мы можем на него рассчитывать. Сколько раз он обедал у нас…
— Но ведь мы не в Аравии живем, — напомнил Гамильтон жене. — То, что мы его кормили, не означает, что мы навеки породнились.
— Чтобы я когда-нибудь еще приготовила лимонное безе? И все прочее, что ему нравится! У-у, эти его оранжевые подтяжки! Обещай мне, что никогда не будешь носить подтяжек!