Глаза дракона
Шрифт:
Питер, конечно, не знал об этом — он только и думал о том, что, умрет он или спасется, это последний его ужин в проклятой камере. Жилистое мясо, полусгнившая картошка и водянистый эль. Он съел все до крошки. Последние недели он ел мало и все время, свободное от работы на станке, посвящал физическим упражнениям.
Но сегодня ему нужны были все силы.
«Что со мной будет? — думал он, усаживаясь за свой маленький столик и разворачивая салфетку. — Куда я пойду? Кто поможет мне? Все верят в удачу. Но ты, Питер, веришь в нее до смешного сильно».
«Хватит. Что будет, то и будет. Ешь,
Тут его мысли прервались. Что-то в салфетке ужалило его ладонь. Он поднес руку к глазам и увидел капельку крови. Первая мысль была о Флегге. В сказках яд всегда содержится в иголке. В конце концов разве яд не был любимым средством Флегга?
Питер встряхнул салфетку, увидел в ней крошечный листок бумаги с черными буковками… и тут же скомкал салфетку. Лицо его оставалось спокойным, ничем не выдавая вспыхнувшего волнения.
Он осторожно оглянулся, боясь, что кто-нибудь из тюремщиков застанет его врасплох. Никого не было. Это в первое время они глазели на него, как на редкую рыбу, и даже тайком приводили своих подружек поглядеть на злодея-отцеубийцу. Но Питер вел себя образцово, и интерес к нему постепенно угас.
Он заставил себя съесть ужин, хотя аппетита совершенно не было. Что бы ни содержалось в записке, он должен сохранять спокойствие — ведь через несколько часов ему нужно бежать.
Закончив с ужином, он опять оглянулся на дверь и пошел к кровати, как бы случайно прихватив с собой салфетку. В спальне он отшпилил записку (его руки так тряслись, что он опять укололся) и развернул ее. Сначала он взглянул на подпись и глаза его расширились. Записка была подписана: «Деннис — Ваш друг и преданный слуга».
«Деннис? — прошептал Питер, даже не сознавая, что говорит вслух? — Деннис?» Он перешел к началу, и сердце его забилось еще сильнее. Записка начиналась словами «мой король».
Глава 100
«Мой король, Вы может быть знаете что я пять последних лет служил дворецким у вашего брата Томаса. Неделю назад я узнал что Вы не убивали вашего отца Роланда Доброго. Я знаю кто это сделал и Томас знает. Вы узнали бы имя этого убийцы тоже но я не осмеливаюсь написать его. Я пошел к Пейне который отправился в изгнание и велел мне вернуться в Замок и написать Вам. Пейна сказал что изгнанники скоро станут мятежниками а это не должно быть. Он сказал чтобы я служил Вам и то же сказал мой Отец перед смертью, потому что наша семья всегда служила Королю а Вы истинный Король. Если у Вас есть план я помогу вам даже ценой жизни. Когда Вы читаете это, я стою внизу на площади. Прошу если у Вас есть план подойти и стать у окна. Если Вам есть на чем писать напишите записку и киньте мне. Позже я ее подберу. Если Вы согласны дважды махните мне рукой.
Ваш друг Бен с изгнанниками. Пейна обещал прислать его сюда. Я знаю где он (Бен) может быть и могу привести его сюда за день или два. Это опасно но я чувствую что времени у нас мало. И Пейна чувствует то же самое. Буду ждать и молиться.
Деннис — Ваш друг и, преданный слуга».
Глава 101
Прошло немало времени прежде чем Питеру удалось привести в порядок мысли.
Мало-помалу он убедил себя, что это неважно. Деннис изменил мнение, и это главное.
Пейна. Деннис пошел к Пейне, и Пейна сказал… Старый лис что-то почуял. Он, конечно, помнит про салфетки и про кукольный дом. И что-то чует. Что же делать?
Часть его по-прежнему хотела осуществить намеченный план. Он столько готовился, что теперь ему было жаль отказываться от этой возможности. Да и сны его подгоняли.
Вы узнали бы имя этого убийцы… Питер его знал, и эта фраза больше, чем что-либо, убеждала его, что надо спешить. Флегг что-то задумал, и его нужно опередить. Сколько еще ждать?
Питер разрывался от противоречивых мыслей. Бен… Томас… Флегг… Пейна… Деннис… все они мелькали в его голове, как образы из снов. Что же делать? Внезапно к нему пришла мысль. До этого он сидел на кровати, нахмурясь и склонясь над запиской. Теперь он выпрямился, и глаза его ярко блеснули.
Если вам есть на чем писать…
Есть. Не салфетка — ее могут найти. Не записка Денниса — она исписана с обеих сторон.
Пергамент Валеры.
Питер встал и убедился, что глазок закрыт. Потом подошел к окну и дважды помахал, надеясь, что Деннис видит его.
После этого он вернулся в спальню, отодвинул камень и вытащил оттуда пергамент и медальон. Он повернул пергамент тыльной, чистой стороной… но чем ему писать?
Тем же, чем писал Валера.
Слегка поднатужившись, он разорвал матрас. Внутри была солома, и он быстро нашел прочные соломины, которые могли заменить перо. Медальон был сделан в форме сердца, с острым нижним краем. Закрыв глаза, Питер прочитал краткую молитву и полоснул себя острым медальоном по запястью. Кровь хлынула сразу — куда больше, чем нужно. Он окунул первую соломинку и начал писать.
Глава 102
Стоя на холодной и темной площади, Деннис увидел, как темная фигура Питера вверху подняла руки над головой и дважды помахала ему. Значит, будет послание. Это увеличивало риск, но Деннис был рад.
Он ждал, переминаясь с ноги на ногу. Часовой прокричал десять… одиннадцать… двенадцать часов. Луну заволокли тучи, но воздух странно светился, как часто бывает перед бурей.
Он начал уже думать, что Питер забыл о нем. Когда темный силуэт вновь появился у окна. Деннис вскинул голову, поморщившись от боли в шее, согнутой уже четыре часа. Что-то на миг промелькнуло в воздухе, и силуэт Питера скрылся. Через мгновение погасла свеча.
Деннис огляделся по сторонам и быстро двинулся через площадь. Он знал, что в любую минуту может появиться стражник, но с этим ничего нельзя было поделать. К тому же он был уверен, что где-то неподалеку бродят духи всех обезглавленных на этой площади.
Но о таких вещах лучше было не думать. Поэтому он просто стал искать то, что бросил Питер, всматриваясь в заснеженное поле площади, как ищейка. Ему казалось, что предмет, мелькнувший в воздухе, был твердым и блестящим. Правильно — Питер не мог бросить просто листок бумаги, иначе его унесло бы ветром. Но что это?