Гленнкилл
Шрифт:
— Первый знак острый, как клюв птицы, и смотрит наверх, — произнес он, — а посередине черта. Второй знак похож на брюхо на двух ножках. Значит, это имеет отношение к двуногим. Я думаю, что это плохой знак!
Ричфилд гордо посмотрел на товарищей.
Моппл предложил бросить цепочку с уступа.
Зора решительно запротестовала — нечего осквернять ее место!
Мод растерянно блеяла, но на нее никто не обращал внимания.
Сэр Ричфилд предложил закопать цепочку, но прикасаться
Мод еще раз напомнила о себе.
Моппл ничего не имел против того, чтобы потрогать вещь, но закапывать ее и потом, может быть, пастись около нее он не хотел.
Мисс Мапл удивила всех.
— Мы сохраним вещь, — решила она. — Это улика. Она появилась после смерти Джорджа. Ее мог потерять убийца. Как навоз, — добавила она, когда Сэр Ричфилд посмотрел на нее с недоумением.
— Она пахнет не как навоз, — заметил Моппл.
Мод тревожно заблеяла.
Мапл нетерпеливо покачала головой:
— Мне это еще в сарае пришло в голову. Люди привязываются к вещам. Они даже навешивают их на себя. Мы найдем убийцу, если будем тщательно рассматривать вещи.
В этот момент под дольмен залезла Мод, а секундой позже мимо них скользнул луч света. А потом появились трое людей. Луч высветил пастуший вагончик и уперся в стену. Наверное, искал, где спрятаться.
— Да выключи наконец свой дурацкий фонарь, — произнес голос. — Светло так, что можно зерна пшеницы пересчитать, а Том О’Мэйли притаскивает фонарь!
Луч, видимо, нашел лазейку и исчез.
— Если ты и дальше собираешься объявлять наши имена на всю округу, я не понимаю, зачем тогда мы натягивали на головы эти идиотские чулки, — с упреком произнес другой голос.
Овцы уже слышали вчера этот голос. Грешник Гарри.
Том О’Мэйли хихикнул. Овцы обратили внимание, что от него не пахло спиртным. Поэтому они и узнали его не сразу.
— Эй, — сказал он, — не надо так нервничать. Мы не делаем ничего плохого. Мы делаем то, что нужно сделать — ради Гленнкилла!
— Ради Гленнкилла, — пробормотал Гарри.
— Ради наших задниц, — произнес тот, кто ругал Тома. Тощий Джош.
— Или мы сейчас поем «Широки благословенные холмы Гленнкилла», или мы вскрываем эту чертову коробку и ищем эту хрень.
Петь никто не захотел. Овцы вздохнули с облегчением. Три тени заметались у дверей вагончика, две округлых и одна очень высокая и тонкая. В лунном свете заблестел металл, зазвенели ключи. Звенели долго.
— Не подходят, — сказал Грешник Гарри.
Тощий три раза ударил в дверь.
— Чертов Джордж!
Он прижался носом к маленькому окошку вагончика. Он был таким высоким, что ему даже не пришлось вставать на цыпочки.
— Что теперь? — спросил Том.
— Нам
— Ты с ума сошел? — воскликнул Джош. — Я на это не пойду. Это противозаконно.
— А наркоту скрывать законно? — ехидно произнес Гарри. — Если здесь найдут наркотики, все пропало! Никакого дольмена эльфов! Никаких катаний на пони! Никакого центра кельтской культуры! Никакого виски в ассортименте! И забудь про свой отель на морском побережье!
— Может быть, и нет там никаких наркотиков, — сказал Джош.
— Как это нет? А как старик Джордж все это время сводил концы с концами? С жалким десятком овец? Не смеши меня! И он плохо жил? Может быть, хотел их продать? Он рассмеялся тебе в лицо, когда ты приперся к нему со своими деньгами. По нему, пусть этим видом любуются овцы! А теперь, когда он наконец помер, ты хочешь, чтобы Гленнкилл попал в газеты как гнездо наркобизнеса?
— Гарри прав, Джош.
Том по привычке чуть покачивался.
— Он забрасывал туристов навозом, он никого сюда не пускал и даже палил из пистолета, чтобы нагнать на нас страху. Почему, спрашиваю я? Он мог бы купаться в золоте, продав эту землю. Да потому, что он уже купался в золоте — вот ответ! Ночью — лодкой на берег, потом эту хрень в свой вагончик, а на следующий день на своей развалюхе развозил по точкам.
Джош недоверчиво покачал головой.
Но Том вошел в раж и кричал уже на весь ночной луг:
— Не думай, что Джордж был невинной овечкой. Дети видели его по вечерам с черным бараном. Извращенец! И кто знает, что он еще скрывал.
Силуэты голов появились в дверях сарая. Овцы на выгоне напряженно вслушивались. И похоже, не только овцы. Мод уже давно обеспокоенно втягивала носом воздух. Откуда-то шел странный человеческий запах, но это был другой запах и принадлежал он не ночным пришельцам. Сначала она грешила на вещь. Но вещь лежала на земле. А человеческий запах пробивался откуда-то сверху.
Она вытянула шею и принюхалась. Теперь она была уверена: кто-то лежал на верхней плите дольмена.
«А может, это волк?» — подумала Мод.
Стоит овце подумать о волке, она тут же начинает блеять и убегает. Но Мод осталась на месте. Враг был слишком близко. И она не знала, что делать. Она стояла как загипнотизированная и беспомощно поводила ноздрями.
Поразительно, как быстро страх передается от одной овцы к другой. Мод не сделала ни одного движения, не издала ни одного звука, а все пятеро сразу же почувствовали опасность. Частое дыхание Мод подсказало им, что враг рядом. Сердца их уже неслись галопом в разные стороны. Но раз Мод не шевелилась, и остальные овцы притихли.