Гленнкилл
Шрифт:
Мод сознавала меру своей ответственности. В ситуации, когда сбежать было невозможно, она постаралась разобраться в запахах, чтобы понять, кто же все-таки прячется наверху. Внезапно пахнуло дымом. Значит, это человек. И он недавно ел лук. Вот какой аромат она учуяла с самого начала!
А между тем у пастушьего вагончика происходило следующее. Тощий опять подошел к двери; послышался тихий боязливый звук. Человек на плите дольмена напрягся. И Мод вдруг поняла, что он охотился вовсе не на них, а на тех троих у вагончика. Мод чуть не заблеяла от радости.
Реплики о Джордже и
— Может быть, они уже обыскали вагончик? — спросил Том.
— Ничего они не обыскивали. Они вообще ничего не делают. Никакого расследования, никаких вопросов. Замять, забыть, похоронить — вот их девиз. Все они заодно, полиция и наркомафия. Всё куплено!
В голосе Тома прозвучало что-то вроде досады, что его никто не удосужился купить.
— Ах вот как! — раздался злой голос Тощего. — И зачем же нам сюда вламываться, если этой дрянью и так никто не интересуется?
Они помолчали. Потом Гарри опять подергал дверь. Внутри по-прежнему было тихо. Том открыл было рот и снова его закрыл. Потом повернулся, намереваясь бросить этих двоих идиотов и двинуть к асфальтированной дороге. И вдруг замер.
— Машина! — прошипел Том.
По дороге ползла большая машина с выключенными фарами. Потом остановилась, мотор заглох. Трое, как куры, бросились врассыпную. Грешник Гарри петлял, как заяц под прицелом. Тощий, казалось, сложился вдвое, чтобы было удобнее бежать. Овцы были поражены. Они никогда не думали, что люди могут быть такими пугливыми. Сами они гордились, что не испугались автомобиля и справились со своими нервами. И тут беглецы увидели сарай и помчались к нему. Ввалившись, они пронеслись мимо озадаченных овец к лестнице и взлетели на сеновал.
Как молочные капли из вымени, брызнули овцы из сарая прямо навстречу человеку, идущему от дороги. Но человек не обратил на них никакого внимания. Не удивился он и зрелищу, происходившему на лугу: ошарашенно бегающим по выгону, тревожно блеющим овцам. Он неспешно прошел прямо к вагончику.
Только шесть из овец остались под дольменом. Мод удалось сдержать панику. И сейчас она была занята одним — человеком над их головами. Он распластался на камне. В животе у него дико урчало. Дыхание участилось. Мод поняла, что охотник тоже боится.
Человек у вагончика не стал ломиться в дверь. Он постучал. Один стук короткий, два длиннее и еще раз короткий. Подождал. Потом почти беззвучно стал возиться с замком. Сердце человека на крыше дольмена колотилось теперь, как у овцы, которой предстояло проглотить таблетку кальция. И все же он не двигался. Что-то щелкало — видимо, незнакомец подбирал ключи. Но дверь не поддалась. Наконец человек развернулся и пошел по тропинке.
Взревел мотор. А дальше наступила полная тишина.
7. Сэр Ричфилд ведет себя странно
Исчез и человек, прятавшийся на крыше дольмена, не оставив после себя ничего, кроме запаха лука. Чуть позже из сарая вылезла перепуганная троица. В молчании они направились назад, в деревню. Дверь вагончика перестала их интересовать.
Овцы, возбужденные этими событиями, никак не могли заснуть. Наконец пришел покой. Порыв
Ночью она оказалась особенно аппетитной. Почему раньше они отказывались от такого удовольствия? Все из-за Джорджа. Это Джордж заставлял их проводить все ночи в душном сарае, в то время как здесь пели сверчки и мир был полон неведомых звуков и запахов. Джордж был плохим пастухом. Он не имел ни малейшего понятия об искусстве выпаса.
Мисс Мапл, например, предпочитает сладкий клевер и цветы. Клауд любит травы с сухими пряными колосками. Мод просто обожает странную безвкусную траву — мышиную травку, как ее называют овцы. Она убеждена, что эта трава полезна для обоняния. На самом же деле все совершенно наоборот: только овца с превосходным обонянием сможет распознать незаметную мышиную травку в ароматном ковре трав. Сэр Ричфилд любит соблазнительные крупнолистные растения, а если там попадался кислый щавель, ему это не мешало. Сара от щавеля шарахалась. Лейн предпочитает низкорослые травы вроде овечьего уха и сахарной травы. Корделия, которой не нравится гнуть шею, сразу нацеливается на высокий овес. Моппл ест все без разбора.
Зора наслаждалась полуночной тишиной. Она и возбуждала ее, и расслабляла, и даже провоцировала на авантюрные поступки. Зора была единственной овцой в стаде, которая не только с удовольствием слушала всякие истории, но и сама могла их выдумывать. А воображение у нее было богатое.
Вот и сейчас ей вдруг привиделся лесник. Он стоял на дороге, и на лице у него был всего один глаз, прямо посредине лба, и глаз этот был направлен на Моппла Уэльского.
Зора встряхнулась. Она подняла глаза и поняла, что вовремя вынырнула из своих галлюцинаций. Она стояла на краю Места Джорджа. Пора сворачивать. Зора критическим взглядом окинула Место Джорджа. Ей показалось, что оно сузилось.
Уже решив вернуться, она вдруг заметила в темноте овцу, которая стояла по ту сторону Места Джорджа и смотрела на нее. В другое время Зора не обратила бы на это никакого внимания. Зора всегда была последовательна: за едой нельзя отвлекаться на всякие мелочи. Но что-то в этой овце показалось ей странным. Она даже почувствовала угрозу. Зора подняла голову и принюхалась, но ветер переменился и ничем не помог. Она всмотрелась пристальнее. Витые рога. Сэр Ричфилд! Зора вздохнула с облегчением. А ведь на какое-то мгновение она испугалась. Она сама не знала, чего испугалась. Зора дружелюбно заблеяла. Ричфилд не ответил. Зора вспомнила, что в последнее время баран стал туговат на ухо, и заблеяла громче.
Ричфилд повернул голову в сторону дольмена.
— Он ушел? — прошептал он.
Зора удивилась, как мягко может звучать голос Ричфилда, когда он шепчет. Обычно он фыркал и бурчал, и чем старше он становился, тем был несноснее. Зора задумалась, кого он мог иметь в виду. Человека на крыше? Джорджа? Она решила, что он имел в виду Джорджа.
— Он не вернется? — продолжал допытываться Ричфилд.
— Нет, — ответила Зора. — Он не вернется.
Ей стало вдруг холодно и неуютно. Больше всего ей хотелось сейчас оказаться в сарае, с родными овцами.