Глиф
Шрифт:
И страшный, дикий, утробный рев Шамана. Так кричат люди, которым отрезало руки. Так воет волчица над мертвыми щенками. Так плачет отец, похоронивший своих сыновей…
Какая-то часть Шамана — ведь не зря же его назвали Шаманом — исчезла вместе с его племенем. Вожак без стаи — уже не вожак. Стальной стержень вынули из него. Вырвали, с кровью и мясом, позвоночник.
И Шаман обмяк.
А Марина схватила его в охапку и побежала. Самое дорогое в ее жизни — нет, не так: единственное настоящее, что было в ее жизни —
— А что в аптеке? — спросил Руслан. — Мы же не знаем, что с ним… И что вообще происходит…
— Там разберемся, — Марина и сама смутно представляла, «что в аптеке». Нашатырь, адреналин… Да что угодно, лишь бы привести Шамана в чувство!
Но в аптеке — не в самой аптеке, конечно, она была закрыта на ночь, а в предбанничке возле круглосуточного окошка — их ожидала сценка, пожалуй, самая сюрреальная из всех, что Марине довелось увидеть за последние пару дней. Что там перестрелки, подвал с серой липкой пеной, нападение стаи диких собак или исчезновение телецентра!.. Нет, тут все было страшнее.
Перед окошком стояла бабулька. Самая обыкновенная бабулька. С длинным, на два листочка, рукописным списком лекарств. И, судя по тому, как легко и привычно, хоть и слегка шамкая из-за недостатка зубов, старушка произносила многосложные названия препаратов, без труда разбирая шифрованно-врачебный почерк рецепта, было ясно и понятно: бабушка относится к своему здоровью серьезно, ответственно, и имеет карточку постоянного клиента во всех аптеках и поликлиниках города. Профессиональная больная, как называла таких старушек стерва Анжела, не доверявшая официальной медицине ни на грамм…
В принципе, застать такую старушку в аптеке (и застрять за ней в очереди эдак на полчаса) — дело вполне обычное. Но сейчас? Ночью? После череды схваток не на жизнь, а на смерть, после гибели Самурая, похищения Илоны, погони по ночным улицам, кровавого боя, землетрясения и пропажи телецентра?!
Все равно что перелистнуть страницу приключенческого романа и наткнуться на инструкцию по выращиванию кактусов в домашних условиях.
Выбивало из колеи. Неужели Игра так поглотила нас, мельком подумала Марина, что мы больше не в состоянии воспринимать обыденность?..
Додумать эту мысль она не успела. За спиной раздался звук, больше всего похожий на треск разрываемой простыни. Марина с Русланом одновременно обернулись, едва не уронив Шамана, и увидели, как медленно покрывается трещинами асфальт в центре площади, прямо перед памятником Ленину.
— Тут был глиф, — прошептал Руслан. — В этом самом месте мы нарисовали первый глиф… Боже мой, боже мой, что же мы наделали!..
Асфальт, быстро покрывающийся паутиной трещин, вопреки ожиданиям Марины не провалился, а — наоборот! — вспучился, как будто что-то (или кто-то…) пытался вырваться из-под
Тут Руслан тоненько, по-женски взвизгнул и попытался спрятаться за Марину. Со стороны драмтеатра, из-за кустов вылетел серебристый джип и, огибая центр площади по широкой дуге, понесся прямо на них.
— Опять! — пискнул Руслан, совершенно ошалевший от ужаса. — Опять!!!
— Да держи ты его! — яростно зашипела Марина, не в силах сама удержать заваливающегося Шамана.
Джип тем временем выскочил на тротуар, сшиб жестяную урну и резко затормозил в полуметре от окаменевшей троицы.
Дверца распахнулась, и сидевший за рулем Белкин сказал:
— Залезайте! Надо убираться отсюда!
— На улице оставаться нельзя, — сказал Белкин, деловито крутя руль. — Опасно. Твари.
Марина его не услышала. В памяти все еще стояла картинка, увиденная в зеркале заднего вида: проваливающая внутрь самой себя площадь, кренящийся памятник Ленину — и неторопливо ковыляющая по тротуару всего в десяти метрах от разверзшейся бездны бабулька с полной авоськой лекарств. Безусловный хит сезона, самое яркое впечатление сегодняшней ночи…
— Какие еще твари? — спросил Руслан.
— Ты у Анжелы дома был? Самурая помнишь?
— Помню, — содрогнулся Руслан.
Интонация его вернула Марину к реальности. Ну да, точно, Шаман не разрешил ей заходить во двор Анжелы. Они с Русланом и «Мажорами» пережидали перестрелку — короткую, но ожесточенную — на улице, возле калитки. А потом джип «Мажоров» вышиб ворота и унесся вдаль, и Шаман приказал своим бойцам преследовать его, а сам позвал Руслана с собой в дом, строго-настрого велев Марине оставаться на месте. Как же погиб Самурай?..
— Подожди, — перебила Марина. — А ты откуда знаешь про Самурая? И про Анжелу?
— Я много чего знаю, — самодовольно, как всегда, изрек Белкин.
Его надутость плохо увязывалась с его бомжеватым прикидом и болезненным видом. На висках Белкина пульсировали вены, на затылке была свежая шишка (с рассечением: волосы слиплись от засохшей крови), а на шее полопались мелкие сосудики, нарисовав затейливый узор под кожей.
Плюс ко всему этому в машине, где бы он ее не раздобыл, воняло, как в мясном отделе рынка в жаркий день.
— Ты можешь по-человечески объяснить? — попросила Марина почти вежливо. Она попыталась усадить Шамана рядом с собой ровно, но его все время заваливало набок.
— Нет, — бросил Белкин отрывисто. — Нет времени. Надо торопиться.
— Куда?! — не выдержал Руслан. — Куда торопиться, черт возьми? Куда мы едем?! Что вообще происходит?!!
— В библиотеку, — ответил Белкин.
— Куда-а? — изумилась Марина.
— К тебе. На работу. Там все началось. Первый глиф.
О господи… Выставка Чаплыгина... «Черное солнце»!..