Глина
Шрифт:
Нелл послушно фиксирует мои замечания, но делать большие покупки не в ее власти. Надо ждать, пока реальный Альберт проснется и даст «добро». Глиняные могут только предлагать.
Что ж. Завтра я буду Альбертом, если сохраню в нем свою память. Если доберусь до дома. Впрочем, с этим проблем быть не должно. Встречи с маэстрой утомительны, но не смертельны.
Торможу на «желтый». Останавливаюсь. Бросаю взгляд в сторону Одеон-сквер. Воспоминания о вчерашнем приключении еще свежи в памяти, хотя и случилось все с Зеленым.
Интересно, кем был тот официант? Тот, который
Свет меняется. Вперед! Маэстра не терпит опозданий.
«Студия Нео» уже близко. Милое местечко. Оно расположено в огромном, без окон, строении, которое когда-то было городским торговым центром, «каньоном». В наши дни покупки считаются либо тяжкой обязанностью, и тогда их делает домашний компьютер, либо удовольствием, и в этом случае реальный человек отправляется в район Трех авеню, где круглый год дует свежий ветерок. Так или иначе, но мне трудно понять, почему наши родители делали приобретения в мрачных, закрытых от солнца пещерах. Катакомбы с искусственным освещением – неподходящее место для реальных людей.
Так что теперь «каньоны» предназначены для нового класса слуг. Для нас, глиняного народа.
Маршрутки и скутеры подлетают к парковке, выгружая одних и загружая других. Отсюда развозят свежих дитто и не просто дитто. Большинство – специализированные модели. Белоснежные для чувственности. Эбеновые для интеллекта. Алые, нечувствительные к боли… Лишь немногие из этих творений возвращаются к оригиналу по истечении срока действия. Их память никому не нужна.
Что касается скутеров, то их клиенты «Нео» возвращают, чтобы забрать залог.
Я паркую свою машинку в специальном месте, отведенном для таких, как я, то есть посредников, разъезжающих по делам, обеспечивающих передачу информации от одних реальных людей другим. У Серых право приоритета, поэтому более драматически окрашенные собратья отступают, когда я вхожу в главную галерею. Большинство делают это машинально, придерживая двери, как будто я человек, но вот Белые уступают дорогу неохотно, бросая на меня дерзкие взгляды.
А чего еще ожидать от Белых? Удовольствие – вопрос эго. Им для исполнения функций требуется сознание собственной важности.
«Студия Нео» занимает все четыре этажа старого «каньона», заполняя огромный зал мириадами голографических картинок – рынок творческих усилий, украшенный кричащими логотипами более чем сотни настырных производственных компаний, каждая из которых изо всех сил стремится занять место на верхушке этого муравейника, забраться на вершину пирамиды, к которой я сейчас и направляюсь.
Самые «голодные» и амбициозные торговцы – их места находятся рядом с эскалатором – предлагают бесплатные образцы.
– Попробуй меня и унеси домой нечто запоминающееся, – напевает некто в прозрачном платье с неимоверной фигурой. – Мы доставляем покупки на дом. Твой риг лично насладится мной уже завтра!
Завтра оно будет шлаком в мусорном баке. Но я этого не говорю. Манеры, унаследованные со времен куда более бесхитростной юности, заставляют меня сказать
– Нет, спасибо.
И зачем только тратить дыхание на существо, которому на все на свете наплевать?
– Трудный выдался денек? — вопрошает другой, с преувеличенно развитыми мужскими чертами и книжкой комиксов в руке. – Может, твой риг разгрузит тебя, если ты намекнешь ему на кое-что уникальное. Кое-что, достойное остаться в памяти? Попробуй меня и узнаешь, что такое хорошо!
Хорошо? Кто знает, с кого сделан слепок этого типа, с куртизана или жиголо. Самые агрессивные или самые послушные получаются в результате скрещивания.
На этот раз я прохожу без комментариев и, встав на эскалатор, поднимаюсь туда, где предлагают товар получше. На втором этаже торгуют специализированными заготовками. Ты можешь стать зубастой рептилией или дельфином, чтобы исследовать морские глубины. Можешь заказать нечто небывалое. Тут есть формы с руками наподобие швейцарского армейского ножа. Иногда я покупаю кое-какие аксессуары в одном тихом бутике, выбирая то, что может пригодиться дитто, отправлявшимся в опасное приключение. Пэл тоже делает здесь покупки, экспериментируя с более эксцентричными големами. Именно от них он предпочитает получать все свои впечатления, а вовсе не от истерзанных остатков собственного тела.
Следующая торговка продает не секс. Как и я, Серая, она одета в консервативный костюм, делающий ее похожей на телевизионного доктора, вплоть до свисающего с шеи эндоскопа.
– Извините, сэр. Могу я спросить, вы практикуете осторожный импринтинг?
Я невольно моргаю.
– О да. Вы имеете в виду защиту меня – настоящего – от болезней, которые дитто…
– …может притащить домой и передать при разгрузке памяти. Да, сэр. Задумывались ли вы о том, насколько опасно вступать в контакт с големами, которые в течение дня были неизвестно где? Что они могли подцепить на улице? Вирусы? Мемические токсины?
Она протягивает маленькую брошюру, и мне вдруг вспоминается промелькнувшая в новостях история – рассказанная для смеха – о людях, полагающих, что мы живем в самые худшие дни. Дни Выдохшейся Войны.
– Я стараюсь оставаться чистым. Если возникают какие-то вопросы, то разгружаюсь без физического контакта.
– Мемические токсины передаются без физического контакта, – не отставала «доктор». – Они могут распространяться при перегрузке воспоминаний.
Я покачал головой:
– Нам бы наверняка сказали, если бы существовало нечто подобное…
– Вспышки отмечены уже в нескольких городах по всему миру. – Она сует мне брошюру. – Правду скрывают!
Кто? Вечно одно и то же. То заговор, то болтовня о неведомых мемических токсинах! Могли ли все организации, отвечающие за общественную безопасность – и все их служащие, – объединиться, чтобы скрыть от человечества появление новой чумы? Сегодня даже этого было бы недостаточно, ведь вокруг столько умняг-любителей.
– Интересная гипотеза, – бормочу я, отступая. – Но почему в свободной сети…