Глина
Шрифт:
Джинин предлагает сесть в удобное плюшевое кресло. Полосатый дитто предлагает угощение. У Серых есть обоняние, и я с удовольствием бросаю в рот трюфель, взрывающийся ароматической пылью у входа в горло. Вот и подарок Альберту. Интересно, почему Уэммейкер так расщедрилась перед копиями? Наверное, это тоже работа на образ.
Усевшись, я внимательнее присматриваюсь к той, что подключилась к Сети. Недалеко от нее большая комната, в которую входят и из которой выходят двойники одного и того же человека, хотя некоторые представляют собой уменьшенные на две трети копии.
– Я пригласила вас, мистер Моррис, чтобы обсудить небольшой вопрос, имеющий отношение к технологии и промышленному шпионажу.
Я поворачиваюсь к Уэммейкер:
– Маэстра? Я специализируюсь на розыске пропавших людей, нарушении авторского права и…
Она поднимает руку:
– Мы имеем основания подозревать факт разработки определенных технологических инноваций. Реализация планов разработчиков будет означать очень серьезный прорыв в направлении полного уничтожения авторского права. И достижения, о которых идет речь, уже тайно монополизируются.
– Понимаю. Но это незаконно…
– Совершенно незаконно. Технологии, о которых идет речь, крайней опасны при тайном использовании.
Возможно, только при чем тут я? Уэммейкер следовало бы обратиться к полиции и тем, кто занимается техническим шпионажем.
– Кого вы подозреваете?
– «Всемирные печи». Я качаю головой:
– Но… они же и сами передовые разработчики в области дублирования. Зачем?..
– Я знаю, мистер Моррис. – Она улыбается.
– Им ни к чему тайные производства. Они занимают доминирующее положение на открытом рынке.
– Естественно. «ВП» продолжают вести обычные коммерческие изыскания, постепенно улучшая уже имеющиеся на рынке модели. Технические детали таких усовершенствований можно сохранить в секрете до получения патента. Но даже в этом случае производитель обязан предупреждать общественность, если какие-либо нововведения грозят фундаментальными изменениями культуры, экономики, всего мира.
– Фундаментальные изменения?
Черт, ей удалось пробудить во мне любопытство. Но сейчас важно было то, что я не мог держать содержание разговора при себе.
– Возможно, маэстра. Должен сказать…
В разговор вмешивается парень с клетчатой кожей. Голос у него неожиданно глубокий для столь хлипкой фигуры.
– Из-под сияющих куполов «ВП» просачивается кое-какая информация. Они что-то замышляют. Что-то крупномасштабное, сулящее огромные перемены в голем-технологии.
Проклятое любопытство. Его не одолеть.
– Что за перемены?
Лицо вика Коллинса принимает странное выражение.
– А вы попробуйте угадать, мистер Моррис. Что, по-вашему, способно трансформировать использование людьми этого достижения?
– Ну… я мог бы предложить несколько вариантов…
– Пожалуйста, напрягите воображение. Дайте нам пару примеров.
Наши взгляды встречаются. Интересно, что у него на уме?
Некоторым удается наделять серые копии творческими возможностями. Может, все дело в этом? Тест на способность к рассуждениям? Если
– Что ж, предположим, люди научатся каким-то образом абсорбировать собственные копии и загружать память друг друга. Тогда вместо того, чтобы изготавливать собственные копии и загружать впечатления различных версий самого себя, мы сможем впитывать знания и жизненный опыт других. Это было бы что-то наподобие телепатии и способствовало бы лучшему взаимопониманию. Наши друзья увидели бы нас такими, какие мы есть на самом деле. Старая мечта о…
– Совершенно исключено, – вставила одна из женщин. – У каждого человека уникальная Постоянная Волна Души, ее гиперфрактальный комплекс не поддается цифровому моделированию. Только нервная матрица, создавшая волну-двойника, способна потом реабсорбировать копию. Роке может вернуться только к своему ригу.
А кто этого не знает? И все же я разочарован. Нелегко расстаться с мечтой о человеческом взаимопонимании.
– Пожалуйста, продолжайте, – мягко подталкивает меня Джинин Уэммейкер. – Попробуйте еще, Альберт.
– Хм, да. Люди мечтают о возможности дистанционного копирования. Сидишь дома и передаешь свою Постоянную Волну на заготовку, находящуюся где-то далеко. Сейчас оба тела должны находиться рядом, соединенные гигантским крио-кабелем. Если бы…
– Да, это большой недостаток, – соглашается Джинин. – Скажем, у вас срочное дело в Австралии. Вы изготавливаете свежую копию и отправляете ее к месту назначения почтовой рассылкой с надеждой на мягкую посадку у цели. Но даже самое быстрое путешествие замороженного черепа вашего двойника займет целый день. Как было бы удобно передать Постоянную Волну фотоном кабелю, одушевить уже находящуюся на месте заготовку. Сделать дело и переправить ту же Волну, но уже с дополнениями и изменениями, назад.
– Похоже на телепортацию. Можно было бы попасть куда угодно практически мгновенно при условии, что вы заранее переправили туда заготовку. Но так ли уж это необходимо? Телеприсутствие, которое обеспечивает Сеть…
Королева Ирэн рассмеялась.
– Телеприсутствие! Пялиться через очки, шевелить манипулятором! Даже при полной ретинальной и тактильной связи происходящее далеко от реальных ощущений. А что касается телепортации, то меня это пугает.
И сама «королева», и ее сарказм начали раздражать меня.
– Значит, дело в этом? «ВП» занимается дистанционным импринтингом? Авиакомпаниям это не понравится. Как и оставшимся еще профсоюзам.
Да мне и самому кое-что не понравилось бы. Ладно, ты сможешь телепортироваться куда угодно за считанные минуты. Но города утратят обаяние, индивидуальность. В каждом будут одни и те же официанты, парикмахеры и таксисты. Местные специалисты и искусники исчезнут. Лучшее распространится по всему свету. Все остальные потеряют работу.
Какой-нибудь нью-йоркский суперсыщик открывает у нас свое отделение, и каждый день на работу выходят его суперкрутые серые двойники, загребая себе все перспективные дела и получая жирные гонорары, пока сам герой сидит в пентхаусе с видом на Центральный Парк.