Глотка
Шрифт:
Монро обернулся. Луч света скользнул по стене над нами и уперся в дверь, через которую вошел полицейский. Подумав, Монро двинулся обратно к выходу. Он остановился у сцены, направил луч фонаря на широкий проход за сиденьями и вышел. Я сел и вытянул ноги. Том посмотрел на меня и задумчиво положил палец в рот. Дверь в аллею открылась.
– Он уходит, – прошептал я.
Том знаком приказал мне молчать.
Задняя дверь отворилась, послышались шаги. В зал вошли Монро и человек в синем тренировочном
– Не думаю, что кто-то действительно проник внутрь, – говорил Монро.
– Но они отперли цепь, – сказал мужчина.
– Как вы думаете, почему я позвонил вам?
– Это странно, – сказал мужчина. – Они снимают цепь, а потом отпирают дверь. Ключи есть еще только у двоих.
– Это люди из вашей церкви?
– Один ключ у моего дьякона, а другой у владельца здания – это уж точно. Но он не показывается здесь – я никогда даже не встречал этого человека. Вы заглядывали в мой кабинет?
– Вы держите там деньги?
– Деньги, – мужчина усмехнулся. – Церковь Святого духа – очень небольшая организация. Я держу в кабинете сборники гимнов, робы хористов и еще кое-какую мелочь.
– Давайте посмотрим вместе, преподобный, – сказал Монро, и они пошли вдоль рядов. При этом детектив светил фонариком прямо перед собой. Я опустился на ковер, прислушиваясь к тому, как они проходят вдоль длинного ряда кресел и открывают дверь в фойе.
Как только они вышли из зала, мы с Томом распластались на полу под креслами. Звуки голосов затихли, когда Монро, и священник зашли в кабинет. Я лежал на бетонном полу, глядя на придавленный к нему кусок жвачки. За ножками кресел виднелось смутное очертание головы и левой руки Тома. Дверь, ведущая в фойе, снова открылась.
– Я ничего не понимаю, офицер, – говорил преподобный. – Но завтра я обязательно сменю замки и куплю новый специально для цепи.
Я затаил дыхание, стараясь слиться с полом. Щека моя касалась жвачки, которая напоминала кусок мертвой кожи. Монро и священник пошли вдоль рядов.
– А как вам пришло в голову проверить здесь дверь, офицер, – поинтересовался преподобный.
– Какой-то псих позвонил мне сегодня утром и попросил встретиться с ним здесь.
– Здесь, внутри? – они остановились.
– Вот я и подумал, что надо бы прийти посмотреть на это место.
– Бог отблагодарит вас за вашу бдительность, офицер.
Снова шаги.
– Я повешу цепь обратно и завтра вставлю новые замки. Бог не любит дураков.
– Иногда я начинаю в этом сомневаться, – сказал Монро.
Они прошли возле сцены, открылась и закрылась дверь, ведущая в аллею. Я вскочил на ноги. Том тоже стоял передо мной в полный рост. С аллеи раздался звон цепи, продеваемой в скобы. Я вдохнул воздух полной грудью и начал отряхивать с одежды невидимую пыль.
– Это интересно, –
– Надеюсь, оставшиеся двое не придут вместе.
– И кто же из них, по-твоему, Фи?
Я увидел каменное лицо и пустые глаза Маккендлесса, склонившегося над моей койкой.
– Никаких идей, – сказал я.
– А у меня есть одна, – Том выпрямил руки и выгнул спину, отряхнул пиджак и колени. Потом прошелся вдоль ряда и сел на свое прежнее место.
– И кто же это по-твоему?
– Ты, – сказал Том и рассмеялся.
15
– Но что подумает Фи, когда вернется и увидит, что цепь повесили на место?
– О, это будет нам только на руку, – Том обернулся и положил руку на спинку своего кресла. – Он подумает, что преподобный пришел сюда после того, как ему сообщили о попытке взлома, проверил помещение и снова его запер. Когда он так решит, то будет абсолютно уверен, что пришел сюда первым. А значит, он будет не так внимателен.
Мы снова стали ждать.
16
Я сидел в напряженной полудреме. Глаза мои были открыты, и я не спал, но в ушах звучали голоса, находившиеся за пределами слышимого. Кто-то описывал, как видел у потухшего костра расчлененного надвое голубоглазого младенца. Мужчина сказал, что догонит меня через день-два. Я видел все, сказал другой голос, я видел под огромным деревом моего погибшего товарища и вождя его команды. Они сказали мне продолжать, продолжать, продолжать.
Голоса звучали и затихали, из темноты перед глазами складывались причудливые картины.
Кто-то заговорил о звоне цепи. Звон цепи был очень важен. Неужели я не слышу, как звенит цепь.
Голоса снова слились в сумасшедший гул, от которого до этого отделились, темнота стала однородной, а я выпрямился в кресле и услышал с аллеи бряцанье цепи, которую вынимали из скоб. Я бродил вдоль границы между сном и бодрствованием довольно долго, по меньшей мере час, а может, и два. Во рту у меня пересохло, а взгляд никак не фокусировался.
– Ты спал? – спросил Том.
– Тише, – сказал я.
Конец цепи со щелчком вылез из скобы.
– Вот оно, – сказал Том.
Мы сползли с сидений и стали слушать, как открывают ключом замок. Дверь в аллею открылась и закрылась, пришедший сделал несколько шагов. В щелях за дверью появился желтоватый свет, который тут же исчез – пришедший отошел от двери.
Мы с Томом переглянулись.
– Будем ждать или пойдем за ним?
– Тебе разве неинтересно, что он будет делать внизу?
Я посмотрел на Тома.
– Очень хотелось бы узнать.