Глушь
Шрифт:
Патриция с некоторой тревогой перевернула лист: на снимке крупным планом было запечатлено место, где должен был быть «обрубок».
— Это... — начала коронер, качая головой и пытаясь подобрать слова, — это выглядит так, как будто место, где должна быть шея, просто заросло кожей.
— Э-э... Хм.
Патриция была рада оторвать взгляд от жуткой фотографии. Она взглянула на женщину и спросила:
— Вы коронер. Можете это объяснить?
— На самом деле, не могу. Такое иногда случается, и я понимаю, что это неприемлемый ответ,
— И вы уверены, что это Дуэйн Паркер? Что это не какой-нибудь искусно слепленный манекен, что-то вроде шутки?
— Это не кукла, мисс Уайт. Я лично провела вскрытие и взвесила каждый орган. Есть фотографии, если хотите...
— Нет-нет, в этом нет необходимости, — поспешила Патриция.
— В Федеральном бюро тюрем сверили отпечатки пальцев и два профиля ДНК. Также на теле были татуировки, которые соответствовали тем, что внесены в окружной регистр особых примет преступников. Тело принадлежит Дуэйну Паркеру, и мне очень жаль, что я не могу пролить свет на то, каким образом его обезглавили. Один из дерматологов в больнице предположил, что, возможно, в область разреза попала какая-нибудь плесень или грибок.
— Это возможно?
— По-моему, нет, — коронер пожала плечами, такая же расстроенная, как и Патриция. — Вот почему мы называем такую смерть странной.
«Вот уж точно...» — Патриция вернула папку. Она была рада, что больше не было необходимости держать ее в руках.
«Что я скажу Джуди? — мысль не давала ей покоя. — Наверное, ничего. Я просто ничего ей не скажу».
— Что странно, — добавила Бейкер, — так это то, что Дуэйн Паркер был жителем Аган-Пойнта, города, где добывают крабов.
— Почему странно?
— Это очень тихое место. Не припомню покойников из Аган-Пойнта, умерших не от старости. И вдруг меньше чем за неделю мы получаем Дуэйна Паркера, двух жертв жестокого убийства и двух сгоревших при пожаре.
«Хильды и Илды», — подумала Патриция.
— Все из Аган-Пойнта. Скажите, а в телах находили остатки наркотиков?
Бейкер покачала головой.
— Отдел по борьбе с наркотиками и начальник полиции Аган-Пойнта запросили полный токсикологический анализ, но все тела чисты: ни метамфетамина, ни марихуаны, ни алкоголя. Вообще ничего. Но я хочу рассказать вам о другом.
— Что такое?
— Тело, которое пришло этим утром.
Патриция нахмурилась.
— Снова житель Аган-Пойнта?
— Боюсь, что так. Уже шестой.
— Кто?
— Сорокапятилетний белый мужчина по имени Роберт Коудилл, он же Джуниор.
Знакомое имя.
— Я помню его. Он и его брат-близнец жили по соседству, когда я была маленькой. Прославились как местные хулиганы. — Патриция поджала губы. — Его убили?
— Не знаю, — ответила Бейкер. — Я не понимаю, как это может быть убийством, но... — она вздохнула, поправив выбившийся из прически локон, — администрация хотела, чтобы я показала
«Она спрашивает, хочу ли я увидеть труп толстяка», — с недовольством подумала Патриция. Стиснув зубы, она ответила:
— Да, пожалуйста.
«Что бы это ни было, оно не может выглядеть более странным, чем изображение на фотографии Дуэйна», — надеялась она.
Патриция жестоко ошибалась и вскоре узнала об этом. Она проследовала за привлекательным коронером через дверь с надписью «Секционная № 1 — НЕ ВХОДИТЬ». Резкий запах сразу же ударил в ноздри.
— Это формалин, вы скоро привыкнете, — заверила Бейкер. — Универсальный консервант.
Свет люминесцентных ламп создавал в комнате зловещую атмосферу. Скорее всего, это была игра воображения, ведь Патриция впервые находилась в морге, но каким-то образом из-за этой атмосферы она чувствовала себя невероятно близко к смерти. На стеллажах стояли большие стеклянные бутыли: «Солевой раствор», «Раствор Ценкера», «20% Фенол». На подносе располагалось несколько бутылок с йодом и сульфатом меди. На стене висела большая раковина и термосваривающий аппарат. Комнату можно было принять за обыкновенную лабораторию средней школы, если бы не одно но — человеческий труп на металлическом столе.
От увиденного у Патриции скрутило живот. Белый свет ламп отражался в складках черной полиэтиленовой простыни, превращая ее в предмет современного абстрактного искусства.
Бейкер небрежно стянула простыню со стола.
«Мать честная!» — выкрикнула про себя Патриция.
Труп лежал на столе из нержавеющей стали, который был оснащен съемной дренажной системой, желобами для слива органики и моторизованной регулировкой высоты.
Вид тела шокировал, словно резкий неожиданный крик в темноте.
— А вот и он, — объявила Бейкер с резким южным акцентом. — Роберт Джуниор Коудилл.
Патриция не могла смотреть на него прямо, потому ее взгляд прошел по телу как бы вскользь. Бледная кожа напоминала о водяных каштанах, которые Байрон использовал для приготовления домашней румаки; неиспользованные орехи залеживались в холодильнике и коричневели. Джуниор Коудилл был крупным мужчиной — и пухлым, — большая часть подкожного жира осела вниз и растеклась по столу, как сырое сало. Бросив очередной взгляд на тело, Патриция ненароком заметила его член. Синюшно-фиолетовый, сморщенный, похожий на шляпку гриба в птичьем гнезде.
«Боже мой, я смотрю на труп», — не могла она поверить.
Патриция закрыла глаза и почувствовала, как пары формалина жгут слизистую. Мертвое лицо застыло перед ее глазами. Детство оставило о Джуниоре смутные воспоминания. Трудный ребенок, который рано бросил школу. Видела ли она его и его брата на похоронах Дуэйна? Возможно, но какое ей до этого было дело? Даже на его смерть ей было наплевать. По крайней мере, тело еще не вскрыли. Смогла ли Бейкер установить причину смерти без полного вскрытия?